Петля для зверя

2. Клятва у ног.

Спасенная девушка без памяти, проснулась по вине напавшего на нее тяжелого кошмара. Она села и осмотрелась: большая и просторная спальня в голубых пастельных тонах. Потолок разрисован картинами необычайной красоты: десять офанимов несут на руках по одной красной подушечке, на которой покоится по маленькому каменному кубику, цветом напоминающим солнце во время солнечного затмения. Справа от постели высокое окно с выходом на балкон, чья дверь закрыта, а сквозь белые тюли просачивается дневной свет. Слышно как на улице щебечут какие-то пташки.

Рядом с балконным окном обнаружился туалетный белый столик, с тремя квадратными зеркалами.

Напротив постели вход во вторую комнату, занавешен красными бархатными шторами. Слева от входа две белые двери. На одной ромбовидная медная табличка с вешалками для одежды, на второй — табличка с душем и туалетом.

Закончив осмотр, девушка попыталась припомнить что с ней происходило последние несколько часов. Всплыли стены темницы, начальник тюрьмы, и странный человек, заплативший за ее освобождение.

Тут же вспомнился сон, и голову ее частично пронзило колющей болью. Она зажмурилась, и отсчитала до десяти в обратном порядке.
Голова успокоилась. Она решила пока оставить бесполезные попытки воспоминания. Надеясь что со временем все проясниться. Единственное что она смогла обрести — имя. Купивший ее аристократ назвал ее Марией.

Вероятно, он знает ее, поэтому и пришел конкретно за ней. Если бы они не были знакомы, никто не явился за ней. Никто не пришел на помощь, и она осталась чахнуть в тюрьме. Но нет, все сложилось по другому.

“Интересно, кем мы были друг для друга до того как со мной что-то случилось? — задумалась она. — Может быть, он расскажет мне? Или… он не такой добрый и хороший, и меня забрали в плен? Лучше не думать о таком, иначе надумаю плохого! Пожалуйста, пусть все будет хорошо! И как я сюда попала?” — она не нашла ответа на этот вопрос. Она не помнит как здесь оказалась.

Со вздохом смирения, она вылезла из-под голубого покрывала с оранжевыми кругами. К своему удивлению она нашла на себе простое белое платье, из хлопка, с длинными рукавами и высоким горлом.

Когда она пришла в сознание в тюрьме, на ней была другая одежда. Но точно она этого не помнит.

Она посмотрела в сторону туалетного столика и подошла к нему. В зеркалах отражалась милейшая девушка. Чистые серебристо—белые волосы, белая кожа, слишком красивое лицо с глазами, которые увидев раз, нельзя забыть. Эта внешность смутила даже ее саму, настолько она оказалась красива.

— Почему я настолько идеальна? — смущенно спросила она вслух.

На ее вопрос никто не ответил. Но перед глазами, в зеркалах, внезапно отразилась девушка, похожая на нее. И в тоже время, она выглядела иначе: она вся в крови, над головой кружится янтарный резной венец, за спиной двенадцать крыльев — шесть черных слева, и шесть золотых справа. Монашеское одеяние монастыря ордена святой «Крессентии» порвано и испачкано красным. Но самое пугающее — дьявольская улыбка, из-под кроваво-красных губ выглядывают острые клыки.

Мария зажмурилась. Ей все привиделось! Все сон, только сон…

Она открыла веки. В отражениях снова милая красавица, без клыков и всего остального.

За спиной раздался парный стук.

Девушка вздрогнула и обернулась.

В дверном проеме стоит второй регент. Одет в черный китель с золотыми пуговицами, и черные брюки, лакированные туфли. На поясе, слева, в черных ножнах с серебряной гравировкой — рапира — чья рукоять сделана из черно-серебряной стали, напоминая скрюченную лапу чудовища. Похоже, он собирается куда-то.

Она непроизвольно таращиться на его лицо, видя эти белые волосы из видения и взгляд, в котором играет обожание и нежность.

— Доброе утро, Мария, — произносит он, не двигаясь с места.

— Доброе утро… — через силу отвечает она. В смущении она отводит взгляд на штору, и пытается рассматривать ее.

— Прости что без спроса дал слугам указание прибрать тебя. У меня сердце разрывалось. Не мог смотреть на то, как ты выглядела! И то место, в котором ты оказалась, до сих пор вызывает во мне раздражение… Я рад что смог успеть забрать тебя, — он не отводит от нее взгляд.

Она кивает в ответ. Затем, решается: — Ты знал меня в прошлом? Кто я? Почему я ничего не помню, да еще и проснулась в тюрьме? Ты назвал меня по имени, а это значит — мы знакомы!

— Так оно и есть, — подтверждает он. — Мы знаем друг друга почти восемнадцать тысяч лет… И я… сожалею что не смог сдержать обещание. Прости меня, Мария!

Резко его поведение меняется. После просьбы прощения, он подходит к ней на пять шагов. И встает на левое колено. На его лице скорбь и боль, он наклоняет голову к полу и, вынимает из ножен рапиру. Он протягивает оружие девушке, держа за рукоять и лезвие, не боясь пораниться.

— Ты вольна поступать с моей жизнью как пожелаешь, сокровище мое! Я не достоин твоего прощения, и поэтому… возьми это оружие и накажи меня! — выпалил он.

Подобного поведения Мария не ожидала. Она впала в подобие ступора, перестав понимать происходящее. Перед ней на коленях человек, которого она не помнит, но они явно знали друг друга. Он говорит странные вещи, утверждая что они знакомы почти восемнадцать тысяч лет! А сейчас просит от нее распоряжаться его жизнью! Ей требовалось сообразить сейчас как поступить.

— Пожалуйста, — сдерживая дрожь в голосе, обратилась она. — Убери оружие обратно. Ты спас меня от жестокой участи заключенной, и я не могу требовать от тебя какого-либо подчинения! Ты заплатил за меня, и наверняка не маленькие деньги. Это я теперь твоя должница и моя жизнь в твоих руках… Но если ты хочешь моего прощения, хотя я не знаю за что, то я с радостью подарю его прямо сейчас! Если это поможет сохранить тебе жизнь… Могу ли я попросить тебя кое о чем?

Боргезе поднимает голову и смотрит на нее так, будто готов ради нее на все.

— Скажи мне свое имя, — более тихо просит она. — Ты говоришь что мы знакомы слишком много, тысячелетия. Но я ничего не помню. Совсем! Ты знаешь причину? Знаешь кто я? И что со мной стало?