Петля для зверя

11. Церемония перед балом.

Когда второй регент повторно применил на Марии заклинание усыпления, она действительно крепко уснула. Но только телом. Ее душа попала в пространственный слой между мирами живых снов и мирами мертвых, именуемый — «Лазурная Лагуна».

Она увидела впереди бескрайнее море, кобальтового цвета, смешанного со спектральным синим кобальтом. Оно мерно покачивается, будто огромное разумное существо, дышит во время сна; его легкие тяжело вздымаются вверх-вниз, и порой может показаться что оно тихо поет. В его бесконечных глубинах спрятано такое же количество секретов, и песня, которую могут слышать лишь избранные, навевает собой сны; они смеются и зовут за собой, в свои темные и мрачные глубины.

Кроме моря, здесь есть тонкая полоска красного песка, мелкого будто костная пыль; словно некое огромное и древнее существо некогда умерло в море, а после всплыло на поверхность. Оно высохло под вечно сияющим изумрудно-кобальтовым солнцем, и разложилось, став алым песком-берегом.

Но из него, после его смерти, выросла бескрайняя белая стена, созданная полностью из костной ткани. Она делит море, (или океан?), на неравные половины. Она уходит высоко в черно-сажевые небеса, и убегает одинаково далеко вправо и влево. И никто из исследователей Лазурной Лагуны еще никогда не заглядывал по ту сторону этой величественной постройки.

Если сюда забредал искатель странных снов, то касаясь костной преграды, испытывал неимоверный ужас, который сковывал своими горячими и жгучими путами. Ужас неведомого. Запретного. Он говорит одиноким странникам — «Не стоит. То место не для глаз чужаков. Оно погубит разум, и принесет бесконечный хаос!»

И по сей день, нет еще того, кто пожелал нарушить запрет, и взглянуть на то неведомое, что прячется по ту сторону…

Мария стоит как раз на песке босыми ногами. Она осматривается.

«Как я оказалась здесь? — покинуто думает она. — Я стояла в саду дома Михаэля… Но сейчас меня окружает море.»

«Потерянная дева. — сладко запел женский голос с моря. — Ты не должна быть здесь! Ты чужая нам.»

— Но я не знаю как сюда попала! — обеспокоенно ответила девушка. Она оглядывается по сторонам, ища того кто с ней разговаривает.

«Некто близкий заточил тебя в твоей собственной тюрьме, и ты нечаянно оказалась в мире между живыми снами и мертвыми. Но я могу помочь. Прикоснись к стене за твоей спиной. Не бойся, запретное не коснется тебя. Только так ты сможешь войти в мир своих воспоминаний.» — продолжало море шептать сладким голосом.

— Мои воспоминания? — Мария развернулась к стене. — Так я смогу вернуть их?

Никто не ответил. Море ждет. Глубина ждет.

— Если я верну их, что станет со мной? Кем я буду тогда? — прошептала девушка.

«Об этом я не скажу тебе. Ты сама должна все понять для себя.» — на этом море смолкло. Оно перестало петь.

Мария переступила через свои сомнения и приложила правую ладонь к стене.

Ее начало затягивать в некий темный омут, похожий на море позади. Он становился все глубже, а поток все неистовее. Она увидела что ее несет куда-то вниз. Все ниже и ниже во тьму.

Она на мгновение испугалась. Но затем, ее внимание привлекло нечто иное. Мягкое зелено-голубое сияние начало разливаться из темноты. Оно расступилось, открывая перед девушкой хрустальную чашу. В ней лежит овальный неоново-голубой апатит. Он и создает то самое странное сияние. И манит ее прикоснуться.

Она поддается его магии и берет чашу в руки. Камень неожиданно тает, будто льдинка от жара. И на дне чаши образуется полупрозрачная жидкость, того же цвета что и камень до этого.

Она прислоняет чашу к губам и выпивает ее содержимое до дна.

Все резко меркнет. А затем она слышит множество голосов.

Мария открывает глаза. Чудесное видение растаяло.

Она стоит внутри главного зала храма. Его огромное нутро полностью выточено из черно-желтого мрамора. Основа черная, а резные украшения, диковинные статуи, и монолитные скамьи, из золотого известняка. В правом боковом нефе закрыты двери десяти исповедален. В левом боковом нефе возвышаются огромные окна от каменного пола, и до резного потолка, с полукруглыми верхами. Их стекла-витражи описывают сцены из жизни девяти божеств тьмы, рожденных в «Чаше Ноктулиуса».

С потолка свисают три серебряные люстры, освещая пространство желто-белым светом.

И впереди, после алтарной преграды и трансепта, расположен величественный красный алтарь. Он пуст. Вокруг него стоят восемь подсвечников-столбов из белого золота. В них вставлены красные свечи. Они никогда не гаснут, и запрещено их тушить.

Наверху, над алтарем скрыт мраморный балкон, у края которого, стоит хор. Девочки лет десяти, одетые в простые белые одежды, уже поют приглашающую песнь.

Но вся эта величественная красота померкла и стала обыденной сразу, как только Мария увидела Сандальфона.

Он стоит между атриумом и центральным нефом, у одной из четырех колонн. К нему по очереди подходят горожане, приветствуя его. Он с миролюбивой улыбкой приглашает их войти. Выслушивает их сомнения и жалобы. И говорит что сегодняшняя служба утешит их сердца, а «Белый эликсир» исцелит раны и излечит болезни.

Мария смотрит на него. Он кажется ей слишком красивым. Мужественным. В его взгляде она видит тайну, которая манит ее к себе.

Он одет в белую альбу, поверх которой носит далматику расшитую золотым замысловатым узором. На том слое одеяния еще один — мантилетта бордового цвета. Его руки спрятаны в белые перчатки. Ноги скрыты белыми туфлями.

Сандальфон отпускает одного из прихожан, и случайно поднимает в ее сторону взгляд.

Она приветливо улыбается, ощущая как ее бросило в жар.

Он кивает ей приветливо, но не отводит глаз, остановившись только на ней.

Их гляделки продолжались несколько секунд, но кое-кто все-таки это заметил. То была Техиру, жена Сандальфона. Она тяжело вздохнула, и грустно улыбнувшись, прошла к одной из скамеек, устало опустившись на нее. Странные мысли как пузырьки всколыхнулись в ее изможденном сознании.