Петля Обитателя

Глава 19. Инженер Ада

Тишина, наступившая после отступления видений, была звенящей и хрупкой, словно тонкий лед на поверхности темного озера. Анна сидела на полу библиотеки, прислонившись к стеллажу с книгами, и слушала. Слушала не внешние звуки – их не было, – а внутренние. Голоса в ее голове притихли, но их присутствие ощущалось как плотная ткань, выстилающая изнанку ее сознания. Они выжидали.

Ее рука, все еще сжимавшая холодный металл подсвечника, онемела. Она разжала пальцы, и подсвечник с глухим стуком упал на ковер. Звук был до смешного обыденным, земным. Он вернул ее к реальности, какой бы искаженной она ни была.

Анна только что пережила самую изощренную атаку. Обитатель не просто пугал ее. Он провел точечную операцию, атаковав самое сердце ее личности – ее любовь, ее чувство вины, ее память. И она отразила удар. Не силой, не оружием, а колыбельной. Абсурдным, нелогичным поступком, который оказался эффективнее любого клинка.

Это давало ей надежду. Но надежда была опасной. Она притупляла бдительность.

– Ты хорошо сделала, – прозвучал в ее голове голос Изабеллы. Он звучал устало, но с ноткой гордости. – Он не ожидал этого. Его логика основана на причине и следствии. Страх порождает бегство. Боль порождает отчаяние. А любовь... любовь он до конца не понимает.

– Что теперь? – мысленно спросила Анна, поднимаясь на ноги. Ее колени дрожали. – Он не отступит надолго.

– Теперь ты должна действовать. Пока он в замешательстве. Пока твой поступок создал трещину в его предсказаниях.

Анна подошла к столу. Схема дома, нарисованная со слов Изабеллы, лежала рядом с томами Олдриджа. Она смотрела на часы, изображенные в центре. На «Око Хроноса».

Уничтожить его? Финч считал, что это невозможно. Олдридж писал, что «дыру» нельзя закрыть, можно лишь «вставить в нее клин». Сам Обитатель предлагал ей стать его «центром».

И тут Анну осенило. Осенило так ярко, что она чуть не вскрикнула. Мысль была настолько простой и сложной одновременно, что она удивилась, как не пришла к ней раньше.

Она снова взяла дневник Олдриджа, листая его до самых последних, почти неразборчивых записей.

«...если нельзя закрыть Пасть, нужно... вставить в нее клин. Воплощенное сознание. Якорь. Но для этого нужна добровольная жертва...»

Добровольная жертва. Ключевое слово – «добровольная». Олдридж думал о жертве как о пассивном элементе. Как о пробке, которая затыкает дыру. Но что, если подойти к этому как инженер? Не затыкать дыру, а... перенаправить поток?

Анна вспомнила принцип петли. Время зациклено. Обитатель питается страхом, который генерируется снова и снова. Что, если изменить не сам источник, а момент его активации? Не уничтожить паразита, а «перезагрузить» систему до момента его пробуждения? Сделать так, чтобы пробуждение либо не случилось, либо пошло по другому пути?

– Изабелла, – мысленно позвала она. – Ты помнишь тот день? День эксперимента?

В ее сознании возник образ – нечеткий, как старая фотография. Кабинет на чердаке. Джонатан, суетящийся вокруг аппаратов. И она, Изабелла, стоящая в дверях, с чувством глухого предчувствия.

– Помню. Он был... одержим. Говорил о великом открытии. О бессмертии. Я умоляла его остановиться. Но он не слушал.

– А что было перед самым включением аппарата? Самый последний момент?

– Он... попросил меня выйти. Сказал, что первый импульс может быть опасным. Я вышла на лестницу. Стояла и слушала. Потом раздался громкий гул... и тишина. А потом... потом я услышала шепот. Из-за двери. Это был его голос, но... другой. Он звал меня. Но я испугалась. Не вошла.

Анна чувствовала, как складываются кусочки пазла. Момент «первого импульса». Момент, когда «Око» было активировано, и личинка паразита проснулась. Это и была «точка нуля» во времени. Не физический объект, а событие.

– А что, если... – Анна говорила медленно, обдумывая каждое слово. – Что, если войти в ту комнату не после, а во время? В самый момент активации?

– Это... невозможно. Время зациклено на периоде после катастрофы. Не до.

– А если использовать саму петлю? – настаивала Анна, ее разум работал на пределе. – Ты говорила, что я мост. Что я могу слышать вас всех. А что, если я могу... пройти по этому мосту? Не в пространстве, а во времени? Дойти не до чердака в настоящем, а до того чердака в прошлом? До момента, когда все началось?

В ее голове воцарилась тишина. Даже другие голоса примолкли, пораженные смелостью идеи.

– Это... безумие, – наконец проговорил голос Алберта Финча. – Даже Обитатель существует в рамках петли. Выйти за ее пределы...

– Но петля – это его творение! – возразила Анна. – А любое творение имеет изъян. Случайность. «Непредсказуемое действие». Что, если петля – не идеальный круг? Что, если в ней есть шов? Трещина, ведущая в момент ее создания?

Она вспомнила комнату с зеркалами. Бесконечные отражения, уходящие вглубь. Она вспомнила телефон, передающий голоса из прошлого и будущего. Дом был пронизан временными аномалиями. Почему бы одной из них не стать порталом?

– Теория интересная, – сказал Финч, и в его голосе послышался азарт ученого. – Но как найти эту трещину?

Анна подошла к книжному стеллажу. Она искала не книги по физике, а что-то другое. Старые романы, сборники поэзии. Она помнила, что в одной из книг, которую она пролистывала ранее, был засушенный цветок. И не просто цветок. Роза. А роза, согласно записям Олдриджа, была первым живым существом, которое паразит уничтожил, заставив пройти свой жизненный цикл в обратную сторону.