Петля Обитателя

Интерлюдия. Последний танец Валентины

Если Элиас Ван Хорн искал в Доме спасения от прошлого, а Алберт Финч – знания, то Валентина Орлова, которую все звали Валей, пришла к нему за будущим. Будущим, которое было таким же ярким и стремительным, как хромовые крылья ее красавца «Шевроле-210», сверкавшего под летним солнцем 1958 года.

Она была дочерью успешного инженера, перебравшегося из столицы в тихую Годрихову Лощину ради спокойной жизни. Но Вале спокойствие было скучно. Ей нравился рок-н-ролл, дурацкие танцы в новомодном стиле твист, яркие помады и восхищенные взгляды парней. Ее жизнь была похожа на цветной фильм, полный смеха, музыки и легкомысленной радости.

В тот день, 15 августа, она поссорилась с отцом. Он снова читал ей лекцию о приличиях, о том, что «девушке из хорошей семьи» негоже разъезжать с первым встречным до самого леса. Этим первым встречным был Денис Власов, новенький в городе, с залихватской ухмылкой и загадочным прошлым. Он был воплощением всего, что так раздражало ее отца, и всего, что так манило Валю – свободы, риска, бунта.

– Ты ничего не понимаешь, папа! – крикнула она, хлопнув дверью. – Мы просто едем на пикник!

Она выбежала из дома, где в гостиной на подставке чернел лаковый телевизор, вещавший об американской мечте, и прыгнула в машину к Денису. Он улыбнулся ей своей широкой улыбкой, от которой щемило под сердцем.

– Ну что, принцесса, готовься к приключениям? – сказал он, включая зажигание.

Их приключением должен был стать старый дом на опушке, о котором ходили глупые байки. Денис, большой шутник, решил, что это идеальное место для пикника – «чтобы пощекотать нервы своей пай-девочке». В машине играл по радио Элвис Пресли, и Валя, откинув голову на подголовник, подпевала, глядя на мелькающие за окном сосны. Она не знала, что это последняя песня, которую она услышит из мира, имеющего линейный ход.

С ними была подруга Вали, Настя, тихая и робкая девушка, которая сгорала от восторга перед смелостью Вали и обаянием Дениса. Она сидела на заднем сиденье, сжимая в руках корзинку с бутербродами, и ее смех был чуть более нервным, чем того требовала ситуация.

Машина резко свернула на грунтовку, и вскоре они оказались на поляне. Дом предстал перед ними не осенним кошмаром, а летним призраком. Он выглядел заброшенным, но не зловещим. Солнце играло на облупившейся краске, в траве стрекотали кузнечики.

– Ну и дыра, – усмехнулся Денис, заглушая мотор. – Как в тех дурацких фильмах ужасов.

Они расстелили плед прямо на крыльце. Валя, смеясь, откусила от сэндвича, Настя робко оглядывалась по сторонам, а Денис достал из багажника пару бутылок пива.

– Давайте исследуем! – предложил он, когда пикник подошел к концу.

– Ой, не надо, – взмолилась Настя.

– Трусиха! – весело поддразнила ее Валя. Ей самой было немного не по себе, но она никогда бы не призналась в этом. Быть смелой – вот что было важно.

Дверь, как и для всех до них, была не заперта. Внутри пахло пылью и затхлостью, но летняя жара делала этот запах не таким уж отталкивающим. Лучи солнца, пробиваясь через щели в ставнях, освещали залы, полные старой мебели, покрытой желтыми простынями.

– Смотри, какой рояль! – воскликнула Валя, подбегая к инструменту в гостиной. Она прикоснулась к клавишам. Звука не было, но подушечки ее пальцев ощутили ледяной холод, странный в такую жару. Она отдёрнула руку.

– Холодный, – сказала она.

– Кондиционер, – пошутил Денис, обнимая ее за талию. – Эй, Насть, сфоткай нас на фоне этого древнего чудища!

Настя, стараясь не отставать, достала свою «Смену». Вспышка осветила на секунду комнату, и Вале показалось, что в дверном проеме на втором этаже мелькнула тень. Высокая, худая, в старомодном сюртуке.

– Там кто-то есть, – прошептала она.

– Призраки, – фыркнул Денис и громко крикнул: – Эй, приведения! Вылезайте, посидим вместе!

Его голос гулко разнесся по пустому дому, и в ответ воцарилась такая тишина, что стало слышно, как Настя задержала дыхание. И тогда дверь с грохотом захлопнулась.

Первой ожидаемо запаниковала Настя. Она бросилась к выходу, дергая ручку, стуча кулаками по массивной древесине.

– Мы заперты! Мы заперты! – закричала она, и в ее голосе послышалась истерика.

– Успокойся, дура! – рявкнул Денис, отталкивая ее. Он попытался силой открыть дверь, но та не поддавалась. Его уверенность начала таять. – Черт... Черт возьми!

Валя стояла посередине прихожей, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Воздух из летнего и теплого стал прохладным, а потом и вовсе холодным. Она посмотрела на окно. Снаружи был все тот же солнечный день, но свет казался плоским, ненастоящим, как на открытке.

И тут они услышали музыку. Тихий, далекий, искаженный вальс, доносящийся из глубины дома. Он звучал так, будто его играли на давно сломанной шарманке.

– Что это? – прошептала Настя, зажимая уши.

– Кто-то балуется, – сказал Денис, но его голос дрожал. Он взял со стола тяжелый медный подсвечник. – Остаемся вместе. Идем на звук.

Они двинулись по коридору, цепочкой: Денис впереди, за ним Валя, держащаяся за его руку, и сзади – трясущаяся Настя. Коридоры, которые минуту назад казались простыми и прямыми, теперь изгибались причудливыми дугами. Дверь, в которую они заходили, вела не в ту комнату, что пять минут назад. Стены, Валя поклялась бы в этом, медленно дышали, расширяясь и сужаясь.