Петля времени в библиотеке

Глава 1. Смерть в архиве

Нина Стрельцова вернулась в городскую библиотеку за десять минут до закрытия и сразу поняла: кто-то уже успел открыть архив без неё.

Это было видно не по взломанному замку. Замок стоял целый, тяжёлый, старый, с латунной накладкой, которую Нина сама протирала каждый четверг от чужих пальцев. И не по свету под дверью: архивариус Марк иногда забывал выключать лампу, когда уходил пить свой отвратительный чай с чабрецом.

Дело было в запахе.

В архиве обычно пахло бумагой, пылью, клеем и чем-то сладковатым — старой тканью переплётов. Сейчас к этому примешивался холодный металлический запах, который Нина узнала бы из тысячи. Так пахли монеты, если держать их во рту. Так пахла кровь на перчатках, когда она ещё работала следователем.

Нина остановилась у двери.

За стеной, в большом зале, уборщица тётя Рая гремела ведром и ругалась на школьников, которые опять оставили подоконник в жвачке. В холле щёлкнул турникет. Снаружи мартовский вечер давил мокрой темнотой на окна.

— Марк? — позвала Нина.

Ей ответила тишина.

Она достала из кармана телефон, хотела включить камеру, но экран мигнул и погас. Заряд был почти полный. Нина нажала кнопку ещё раз. Ничего.

Потом в архиве что-то тихо упало.

Не книга. Не папка. Звук был мягкий и тяжёлый, как если бы человек задел плечом стеллаж и сполз на пол.

Нина открыла дверь.

Марк Соколов лежал между рядами каталожных шкафов, лицом к потолку, прижимая ладонь к горлу. Сквозь пальцы сочилась кровь. Его очки съехали на висок, и без них лицо стало детским, беспомощным. Возле правой руки валялась карточка из каталога, надорванная пополам.

Нина бросилась к нему, опустилась на колени.

— Кто это сделал?

Марк попытался что-то сказать. Губы шевельнулись, но вместо слов вышел только мокрый хрип.

— Не говори. Дави сюда.

Она сняла шарф, прижала к ране. Второй рукой шарила по полу в поисках телефона, но свой оставила у двери. Марков лежал в метре от него, экраном вниз.

Марк вдруг схватил её за запястье. Сильно, отчаянно. Его пальцы были холодные и липкие.

— Ча... — выдавил он.

— Что?

— Часы.

Нина посмотрела туда, куда он пытался повернуть глаза.

На дальнем столе стояли настольные часы из тёмного дерева. Их принесли в библиотеку неделю назад вместе с ящиком старых документов из закрытого дома культуры. Часы были красивые, но бесполезные: стекло треснуло, минутная стрелка отсутствовала, а часовая застряла между семью и восемью.

Нина хотела сказать, что часы потом. Что сейчас главное — зажать рану и вызвать скорую.

Но в этот момент Марк перестал держать её руку.

Очень просто перестал.

Нина слышала, как тётя Рая вдалеке шлёпает мокрой тряпкой по полу. Слышала, как за окнами проехал автобус. Слышала собственное дыхание, слишком громкое для комнаты, где только что умер человек.

Потом она услышала шаги.

Медленные. Не в холле. Здесь, в архиве, за последним рядом шкафов.

Нина подняла голову.

Между стеллажами стоял человек в чёрном пальто и медицинской маске. Ниже маски виднелась тонкая белая полоска кожи у шеи. В руке он держал нож для вскрытия конвертов — старый, с костяной ручкой, библиотечный, из Маркова стола.

Нина не закричала. За годы в следствии она отучилась делать то, что ждёт от тебя нападающий.

Она бросила в него первый попавшийся предмет — тяжёлый том газетной подшивки. Человек отшатнулся, но не упал. Нина рванулась к двери, поскользнулась на крови, ударилась плечом о стол.

И в эту секунду услышала ещё один звук.

Тихий скрип колёсика. Не здесь — за дверью, в коридоре. Так скрипело старое ведро тёти Раи, когда его тянули по плитке, хотя сама Рая минуту назад должна была быть в большом зале.

Нина успела подумать: странно.

Потом её пальцы сомкнулись на деревянном корпусе часов.

И мир дёрнулся назад, как плёнка в старом видеомагнитофоне.