Петров всё врёт!

5. МАКСИМ

Раиса заходит на кухню в одной длинной футболке, прикрывающей бёдра, но открывающей длинные ноги. Типа платье. Ей и тридцати нет — то ли двадцать пять, то ли двадцать семь — модель. Одна из тех, кого фоткает папа. У него своё модельное агентство, плюс он очень крутой и востребованный фотограф.

— Успехи? — отец хмурит брови, читая что-то в своём телефоне. И быстро набирает ответ.
Отвожу взгляд от загорелых ног и смотрю на отца.

— По кроссу лучше нет, в учёбе — на госуровне, — лениво отзываюсь и указываю на его молодую любовницу. — Она всегда по дому так ходит?

— Вообще-то я здесь. И это некультурно — говорить о человеке в третьем лице при его присутствии, — облокачивается о столешницу со стаканом воды девушка. У неё прямое каре из тёмных волос и зелёные глаза. В общем-то красивая, как любая кукла на полке магазина.

— Сорямба, — усмехаюсь, не сожалея ни о чём.

— А ты не смотри на её ноги — на свои смотри, — отец отрывается от телефона и хмуро оглядывает свою пассию. — Рая, переоденься.

— Господи, да это просто платье! Как достали эти подростки, — последнее она произносит тихо, с выдохом.

— Дрессировка проходит отлично, — зацениваю, провожая её взглядом, и тут же получаю оплеуху.

— Давай держи язык за зубами. Уважай мою женщину.

— Всех?

Папа сжимает челюсти и слегка прищуривает свои синие, как у меня, глаза за стеклами квадратных очков. Папе сорок четыре, он высокий, подтянутый, у него небольшая борода и неряшливая щетина. Он загорелый — слишком для весны. На нём шорты и расстёгнутая гавайка, словно он всё ещё на своём Бали, откуда вернулся пару дней назад и привёз нам с мамой сувениры. Потому и попросил зайти после школы. Последний день отпуска — потом у него точно не будет времени побыть отцом.

— Всех и каждую, — отвечает. — Итак. Что нового? Слышал про вашего директора и изуверства над его тачкой.

— Может случиться с каждым, — невинно пожимаю плечами.

— И что ж, ты не знаешь, кто руку приложил? — слегка прищуривается.

— Ни слухом, ни духом, — отзываюсь. — Я за его тачкой не слежу.

— Только придурок не ставит нормальную охранную систему на такую машину, — хмыкает папа. — Чё, он там ещё к маме подкатывает?

— Я пошёл, — спрыгиваю с барного стула и беру пакет с подарками. В дверях снова появляется Раиса, но уже в велосипедках, а потому продолжаю: — А про подкаты к ней ты с мамой и поговори. К ней много кто подкатывает. Я всех не запоминаю…
Останавливаю взгляд на девушке.

— О. Привет. Классные лосины. Пока.

Девушка приподнимает бровь и складывает руки на груди, встречаясь взглядом с отцом.

— Засранец, — беззлобно бросает мне вслед папа.

Папа с мамой были супер клёвой парой. И родаками норм. Не знаю, как можно не сойтись с кем-то по характеру, будучи вместе почти двадцать лет. Но. Мне сказали, я ни при чём, и это не моего ума дело. Сами они остались в тёплых дружеских отношениях, и при этом все вокруг должны понимать, что всё это нормально. Но это ни фига не нормально. Я видел их вместе пятнадцать лет своей жизни — и вдруг всего этого не стало.
Честно сказать, занятия лёгкой атлетикой, мой кросс, меня спас. Иначе бы, в тот год, мне кажется, я бы разнёс полгорода.

На следующий день по дороге к школе, в местной незаконной курилке старшеклассников, вижу своих пацанов — и потому подхожу.

— Говорят, ты постарался с директорской тачкой, — говорит Артур, парень из 11 «А», и все взгляды устремляются на меня.

— Кто говорит? — лениво интересуюсь, засовывая руки в карманы.

— Земля слухами полнится, — отвечает Виталя из параллельки.

— Вы чё, не в курсе? У Макса теперь девушка есть, — вступает в разговор Отбойников. — Он не мог, он с ней был.

— Да ну на, — хмыкает Рома тоже из параллели. — Рита что ли?

— Почему Рита? — хмурю брови.

— Все знают, что она по тебе слюни пускает, братан, ещё с началки, — хлопает меня по плечу Стас.

— Не-не… светленькая такая, да? Худенькая, да? — неожиданно вклинивается Артур.

— А ты откуда знаешь? — удивляюсь.

— Её девчонки из твоего класса щемили. Как раз и Ритка была.

— В смысле щемили? — чувствую, как внутри поднимается раздражение.
Никто не смеет обижать мою девушку. Даже фальшивую. Они ведь эту деталь не знают.

— Ну тип, какие-то разборки ей устроили, при мне притихли, — Артур пожимает плечами. — Фиг их разберёшь, ещё и с утра — сам не проснулся.

— Ну ты чё, — толкает меня Лёшка, заметив, что я напрягся. И тише, едва слышно: — Не твоя ж она.

Выдыхаю. Не моя, понятное дело. Такие, как Мотылькова, редко кому-то принадлежат. Но. Не нравится мне это. И Рита никогда не нравилась. Ну, как одноклассница — норм. Ну там, симпатичная, всё дела, но характер слегка подкачал.
Мне, конечно, льстило всегда её внимание, но что Мотылькову щемят, ещё и из-за меня — мне вообще не оч. Прям неприятно. И в лоб не дашь — девчонка всё-таки. И приходится импровизировать.