Петров всё врёт!

11.1 ПОЛИНА

— Ну нормально же, а ты переживала, — нарушает тишину в лифте Петров. — Вроде маме ты понравилась, и в общем она поверила. Теперь должна отстать со своим директором…

Поворачиваю к нему голову.

— А тебе совсем не стыдно перед ним?

— Чё? — косится на меня и слегка пожимает плечами. — Вот ещё. По заслугам.

— Но машина — это дорогая вещь.

— А мама — бесценна!

Выдыхаю. Ну разве его переубедить? Да и зачем я буду это делать? Петров идёт сзади, но наклоняется задевая меня и нажимает на кнопку и открывает дверь подъезда. Мы выходим в тёплый апрельский вечер. Я останавливаюсь.

— Максим, а когда ты отдашь мне записку?

Его внимательный тёмный взгляд настороженно вглядывается в мои глаза.

— Да, она дома, — отзывается. — В понедельник отдам твою прелесть… Мотылькова, ты же меня не выдашь, правда?

— Правда.

— Но ты же понимаешь, что если мама идёт в поход, то ещё немного надо будет притворяться. Это же ничего?

— Да нет, не надо. Я не еду.

— Ты не едешь? — хмурится. — Это точно? Почему?

— Так получается, — веду плечом и выдыхаю. — Ну, мне пора. Пока, Максим. До понедельника. Не забудь, что ты обещал.

Я разворачиваюсь и иду. Чувствую, что смотрит на мою спину, наверное, рад, что наконец всё. Внутри зреет лёгкая досада, должно быть, от того, что всё так быстро закончилось. Потому что это довольно яркие будут воспоминания. И, возможно, лет через десять…
Петров догоняет и начинает идти со мной в ногу.

— Я тебя провожу, — говорит и засовывает руки в карманы.

— Это ещё зачем? — удивляюсь, искренне не понимая, хоть мне и приятна его компания, но некоторые эмоции рядом с ним пугают.

А Максим вместо ответа обгоняет меня и останавливает за плечи. Его руки слегка сдавливают, и от его взгляда, этой глубокой синевы, у меня учащается пульс. Эти его глаза…

— Слушай, Мотылькова, это что же — всё, что ли? Опять со мной общаться не будешь?

— Петров, ты чего? — недоумеваю и немного теряюсь от его близости и такого бестактного нарушения личного пространства.

— Ну, ты мне такая: в понедельник записку принеси — всё, Максим, пока.

— Я не…

— А мы ж с тобой, вон, — переводит дыхание, — вместе… можем… дружить.

— Дружить со мной?

— А что? — чуть отстраняется и ведёт по мне взглядом, от чего напрягаюсь, но это внимание так приятно , несмотря на все нарушения. — Что тебя удивляет? Мы с тобой, считай, вообще родня — вон десять лет душа в душу…

— Максим, что ты несёшь? — хмурю брови. Потому что он явно перебарщивает.

— Ох, Мотылькова, тяжёлый ты случай. Но мне норм. Дружить-то мы можем, почему нет-то? Вот смотри. Время вместе умеем клево проводить — факт? Факт. Ты меня за эту неделю подтянула по учёбе?

— Ты просто у меня списывал.

— Факт? Факт. Вот. Со мной же весело? Факт. Вот и всё. Получается, нам заказано. Сечёшь?

— Д-да, — говорю, потому что мне неожиданно тепло от его желания. И пусть наша дружба будет состоять из сплошной иррациональной логики, но от общения с ним мне всегда достаётся в жизнь хорошее воспоминание. А они, эти воспоминания, многие просто и не догадываются, насколько бесценны.

— Вот и… — его взгляд третий раз за вечер скользит по моим губам и снова возвращается к глазам. — Круть. Ну, пойдём?

А у меня на мгновение мелькает бредовая мысль, что он может хотеть меня поцеловать, и просто от неё, такой мимолётной, внутри поднимается целый вихрь.

— Ты чё там, Поль, застыла-то? — протягивает руку, и я уже словно на автомате протягиваю свою. Он сжимает горячей ладонью мою. И мы неспеша идём.

— Поль, а чё ты завтра делать будешь?

— Готовиться к понедельнику.

— Всю субботу уроки делать собираешься?

— Но тебе же нужно будет откуда-то списывать?

— Тоже верно, — бормочет, обдумывая что-то.

Я вообще только заметила за ним, что он будто постоянно что-то держит в мыслях и размышляет над всем вокруг. Будто бы он кажется только поверхностным.
Мы заходим в мой двор, а я испытываю лёгкую досаду от того, что мы так близко живём друг к другу. Останавливаемся у подъезда, и моя рука легко выскальзывает из его, будто бы для того, чтобы поправить волосы. А то неловко как-то.

— Спасибо, что проводил. Пока, Максим…

— Слушай, Поль, — чуть наклоняет голову, разглядывая моё лицо. Он каждый раз так смотрит, будто до этого и не видел меня вовсе. И это дарит новое волнительное чувство. — Может, мы завтра погуляем?

— Я не смогу, — выдыхаю. — У меня бабушка дома. Она сегодня вышла в ночь, не в свою смену, и ей дали лишний выходной.

— А что бабушка? Она у тебя строгая, да?

— Она справедливая, — слегка поджимаю губы. — И просто не любит, когда я отвлекаюсь от намеченных целей и от учёбы. У нас с ней договор.