Петров всё врёт!

12.1 МАКСИМ

Максим! – охает где-то там Мотылькова. А я уже повалился с Валей. Затем слышится топот, видимо прибегают ребята с кухни.

— Разними уже их!

И уже в следующее мгновение меня хватают за плечи и буквально отлепляют от приятеля. Я если завожусь — тяжело в себя прихожу.

— Петро, ты че? — Артур заглядывает в мои глаза.

— Ниче, он решил поиграться с моей девчонкой, — стряхиваю его руки с плечей и снова от злости стискиваю зубы.

— Да ниче я не собирался, придурок! — стонет Валя на полу. — Тебе ж подсобить и хотел…

— Я его сейчас, — снова дергаюсь. Но меня удерживают три пары рук. — Кто вообще разбавил газировку? Это ж вообще дно! Всё… Отпусти. Закругляемся…

Артур смотрит на меня, потом на остальных.

— Ну, всё, по ходу, ребят, расходимся.

Леха меня легонько бьёт кулаком по плечу, а я ему киваю. Мол, всё ок, можно идти.

Все с недовольным ропотом покидают зал. А передо мной опускается обеспокоенная Полина и заглядывает мне в глаза.

— Всё в порядке? Ты целый? — спрашивает.

— Ещё бы, — фыркаю, кайфуя от её рук на моём лице и сосредоточенно хмурому взгляду. — А че, испугалась за меня?

— Зачем ты его ударил, я не поняла, — Полина неожиданно плюхается на пол и касается лба. — Что-то у меня закружилась голова…

— Вот поэтому… Он подпоил тебя, — замалчиваю про его плоские шутки, ей это знать не надо.

— Что? Я пила газировку…

Оглядываю девчонку и, выдохнув, встаю, затем помогаю ей.

— Ничего себе, — говорит, тоже следом за мной оглядывая комнату. — Всё кружится-кружится…

— Тебе надо полежать… Ты ж, наверное, ещё и на голодный желудок?

— Да, я не ела…

— Вот козлы, — выдыхаю. — Я тебя подниму, ладно?

— Нет-нет, надо убрать… Бабушка будет очень недовольна…

— Я уберу, — обещаю.

Смотрит на меня туманным взглядом, но всё равно полным сомнения.

— Ты?

— Не переживай, Мотылькова, сверкать будет, будто её только что сам Сталин и построил…

— Петров, ты же не думаешь, что сталинки сам Сталин строил? — цокает и затем хихикает.

И я слегка залипаю на неё такую слегка распущенную, в хорошем смысле, и блестящими глазами цвета неба. В следующую долю секунды она теряет равновесие, но я успеваю её мягко поймать за локти.

— Надо прилечь. Где твоя комната, Полин?

Мы заходим в большую комнату. Здесь, кажется, не бывает других. Она просторная. Но мебель вся старше не только меня, кажется, и моей мамы. Большой тёмный дубовый шкаф. Стол того же типа, стул обычный, не компьютерный. Но тут и компьютера нет, надо заметить ради справедливости. Зато на углу стола, который ближе к кровати, замечаю знакомого белого зайца с длинными ушами.
Кровать — полуторка, не сильно большая, но мощная. В комнате санитарная чистота и всё на своём месте. Обращаю внимание на широкий подоконник. В углу аккуратная стопка книг.

— Я немного полежу и встану, надо убрать… — бормочет уже на подушке Полина.
М-да. Уберёт она — в десятом сне, если только.

А первое что делаю — это набираю матушке и сообщаю, что сегодня заночую у Лехи. Такое бывало и не раз. Тем более это полуправда: и впрямь собираюсь к нему завалиться на ночь. Но в этот раз мама как-то странно усмехнулась и сказала, чтоб я был аккуратен и внимателен с Лешкой. И ни в коем случае его не обижал. Ну, понятное дело — просекла. Но сделал вид, что нет.
Но она не знает и половины. Уверен, что мама и не подозревает, чем именно собирается заняться её сыночек.

Но затея моя, вина моя — и разгребать соответственно мне. Поэтому принимаюсь за тщательное вычищение квартиры. Приходится несколько раз дергать Полину из приятной дремоты, чтобы спросить, где что находится, но в целом за два часа квартира блестит так, будто ни одного постороннего в ней и не было. Прям горжусь собой.

Когда заканчиваю, захожу в комнату: девушка уже лежит с открытыми глазами, которые переводит на меня. Затем хмурится.

— Надо всё убрать, — говорит.

— Я убрал. Блестит, как лысая голова после воска.

Сильнее хмурит брови, явно проверяя мою аналогию, и это забавно. Особенно, когда она улыбается — это прям мне стрелой в сердце.

— Это хорошо, потому что у меня ощущение лёгкости и пустоты, и совсем не хочется вставать…

— Так бывает, — улыбаюсь. — Тебе надо поесть.

— А может, и не надо… — улыбается и, обняв одеяло, закрывает глаза. Потом бормочет: — С тобой весело, Максим. Мне ни с кем так не было…

И от этого бормотания, едва понятного, меня накрывает волной. Так-так… с этого места поподробнее бы. Но мне нужно уходить. Потому что эта девчонка слишком хороша и беззащитна. А я не настолько стойкий оловянный солдатик.

— Слушай… — Полина, не открывая глаза, хмурит брови. — Можешь мне расстегнуть, пожалуйста, платье? Змейка сильно впивается.