Петровна, бабуля-попаданка

Глава 5. Незваный гость

Был еще один вопрос, прояснить который Петровне хотелось как можно скорее. А именно — на что они будут жить. Вряд ли полторы тысячи российских рублей хоть что-нибудь значат в этом мире, а у мальчишки наверняка нет денег.

Прямой вопрос, заданный Алмусу подтвердил, что догадка верна – мальчишка гол как сокол.

Петровна прилегла на кровать, дав отдых усталому телу.

— Если нет денег, надо их заработать, — заявила она. — Или что-то продать, — «например, себя», — мелькнула ехидная мысль.

Сидящий на сундуке Алмус вздохнул.

— Я уже продал, что можно. Остальное не берут.

— А что у тебя есть? — поинтересовалась Петровна, приподняв голову с подушки. — Что не берут-то?

Мальчишка задумался.

— Да так, ерунда всякая, я бы тоже не взял. Книжек немного, какие-то старые настойки бабушкины…

— Не старые, а выдержанные, — оживилась Петровна. — А старые книги — это вообще клад. Бешеных денег стоить могут.

— Да какое там, — махнул рукою Алмус.

— Да ты просто торговать не умеешь, — заявила Петровна, садясь. Усталость исчезла, уступив место возбуждению. — Ну-ка, пойдем-ка, оценим твои… наши владения.

— Пойдемте, — пожал плечами мальчишка, поднимаясь. — Хотя чего там оценивать, сами увидите.

Петровна отправилась за ним, но на пороге не выдержала и оглянулась — взгляд в спину был таким ощутимым, что между лопатками зачесалось. Конечно же, позади никого не оказалось. «Нервишки разыгрались, — подумала она, — неудивительно при таких-то событиях».

Поиски начались. Петровна с Алмусом заглянули во все углы, осмотрели все комнаты и кладовки. В чулане возле кухни обнаружили мешочек с мукой и кувшин с картофельным порошком, которому парень обрадовался, как лучшему другу, и пообещал приготовить чудесный ужин. Больше ничего съедобного не нашли.

Зато несъедобного оказалось немало: целый ящик флакончиков с вонючими жидкостями, горшок с отвратительного вида мазью, куча книжек со схемами, которые не то, чтобы понять, прочитать было невозможно. А еще старый баул со множеством застежек, три ржавые лопаты, огромный ботинок и плед, от которого воняло. Всё, кроме последнего, вызвало у Петровны небывалый энтузиазм. Отослав Алмуса готовить ужин, она занялась предпродажной подготовкой, решив для начала рассортировать добытые сокровища, а потом уже обдумать хорошенько, как их представить в выгодном свете и сбыть с максимальной выгодой.

Отвлек ее знакомый запах, от которого мгновенно потекли слюнки — Петровна поняла, что зверски проголодалась. Она отложила ботинок и двинулась кухню.

— Вот, — улыбающийся Алмус указал на стол, где благоухала миска с румяной жареной картошечкой, — прошу к столу!

— Сейчас, — не в силах оторвать взгляда от гастрономического пиршества, произнесла Петровна, — только руки вымою.

Когда она мыла руки, тарелка стояла перед ее внутренним взглядом, дразня поджаренными кусочками и заставляя сглатывать слюну.

Словно во сне, наскоро вытерев руки, она подсела к столу, наколола на вилку золотистый ароматный ломтик, отправила в рот и зажмурилась.

— Вкуснотища, — произнесла она. — Кто тебя научил так жарить картошку?

— Я не жарил, — засмущался мальчишка. — Это магия.

— Значит, ты талантливый мальчик, — подытожила Петровна, смутив его окончательно.

— Да не, я так… не очень, — тихо признался он. — Талантливых из академии не выгоняют.

Петровна хмыкнула.

— Да ладно, всякое бывает.

— Это как? — удивился мальчишка.

Но ответ получить не успел — дверной колокольчик сердито звякнул, после чего раздался уверенный стук в дверь. Побледнев, Алмус посмотрел на Петровну.

Та поняла его без слов.

— Ну что ж, иди открывай. И предупреди наглеца, что бабушка, которая к тебе приехала, не любит лишнего шума.

Осторожно, словно хрустальную, Алмус положил вилку на стол и вышел из кухни.

Аппетит резко пропал. Проводив мальчишку до двери, Петровна ушла в гостиную. Разложенные богатства немного успокоили. Чтобы хоть чем-то себя занять, она взяла в руки ботинок и стала прислушиваться к разговору. Голос гостя, низкий и резкий, давил на слух. Мальчишка что-то отвечал, пытаясь выглядеть дерзко, но неуверенность все-равно сквозила. Понимая, что лучше не высовываться, Петровна принялась вертеть ботинок из стороны в сторону, разглядывая грязные бока, словно хотела отыскать знаки, способные помочь в сложившейся ситуации.

Громкость голосов резко усилилась, послышались шаги, и в гостиную, словно к себе домой, ввалился наглый тип с недовольной физиономией. Уставился на Петровну, скривив губы. Этой наглости Петровна простить ему не смогла. Точнее, не захотела.

— Кто это такой? — игнорируя пришельца, спросила она у Алмуса. — И почему он вламывается в наш дом? — ботинок в ее руке угрожающе качнулся.

— Бабушка, это… это…

— Достаточно, я вижу, кто это, — перебила его Петровна, вложив в свой тон максимум презрения. — Я запрещаю тебе общаться с людьми, которые не умеют себя вести в чужом доме и даже не научились здороваться, когда входят. О почтении к пожилым людям я уже не говорю, — она наконец обратила свой взор на вошедшего и звенящим от негодования голосом, указывая на дверь, воскликнула: — Вон отсюда!