Петровна, бабуля-попаданка

Глава 6. Бабуля

Незваный гость, словно вампир, выпил все силы, поэтому дальнейший разбор находок Петровна отложила до утра. Мальчишка хоть и бодрился, тоже выглядел измученным, поэтому оба отправились на покой. И теперь, ворочаясь с боку на бок (на кровати умершей бабули), Петровна никак не могла уснуть. А сделать это она очень хотела — в глубине души теплилась надежда, что произошедшее — всего лишь дурной сон, и утром, проснувшись, можно вновь оказаться дома.

Петровна уже почти задремала, когда на край кровати кто-то сел. «Переволновался ребенок», — подумала она, открывая глаза.

Это оказался не Алмус.

Массивную полупрозрачную старуху в чепце и белом саване Петровна узнала сразу, по габаритам и суровому выражению лица. На портрете, найденном в сундуке, бабуля Алмуса выглядела также, разве что одежда была другая.

Сейчас покойница буравила Петровну взглядом, словно хотела проделать в ней дыру.

— Чего тебе? — рассердилась Петровна. Что за мир! Никакого гостеприимства!

— Самозванка! — прошипела старуха, угрожающе протягивая к ней полупрозрачные руки. Кольца на пальцах-сосисках тускло светились.

— От самозванки слышу! — не осталась в долгу Петровна. — Твой внучек меня сюда притащил, ему и выговаривай! Смотри-ка, деловая нашлась! Да мне ваш мир и даром не сдался! — от возмущения Петровна даже села. Старуха внезапно успокоилась, убрала руки и вздохнула, плечи ее поникли.

— Да знаю я, знаю, — она отвернулась, глядя на сияющую в окне луну. — Глупый он, неразумный, не может один без присмотра. Я и так задержалась больше возможного, а теперь вот… — она развела руками, — застряла тут, в комнате. И все зря, меня он не видит, не слышит, да и не заходит сюда почти, а я по дому не могу двигаться, даром что всё вижу и слышу. Обидно, — по щеке, оставляя серебристую дорожку, скатилась слеза. — Ай, ладно, чего жаловаться, — старуха махнула рукой, — Я же зачем пришла-то, — проведя рукой по щеке, она повернулась к Петровне, — если уж ты тут, присмотри за моим внучонком. Тебя-то он видит, в отличие от меня. И послушается. А я буду тебе помогать, подсказывать что да как. Да и в мире нашем помогу освоиться. Он-то ребенок, взрослой жизни не знает, да и в наших женских делах не разбирается. Ну, что скажешь?

Петровна задумалась.

Глянула на ждущую ответа бабулю. И согласилась.

— Вот и славно! — обрадовалась та. Даже светиться начала сильнее. — Тогда отдыхай, силы нам еще пригодятся, — и растаяла, словно сон.

Петровна еще долго смотрела в темноту, а потом и сама не заметила, как уснула.

* * *

— Уважающая себя женщина нижние юбки так не носит! — возмущалась бабуля.

Петровна, которая перед выходом в мир решила посоветоваться с ней по поводу наряда, уже тысячу раз пожалела о своей идее.

— Уважающая себя женщина вообще не напялит на себя этот кошмар, — буркнула Петровна, выпуская подвернутую юбку на нужную длину. — Как вы вообще это все носите? А главное, зачем!

— Чтобы теплее было. И удобней. Где у тебя ножны?

— Чего? — уставилась на нее Петровна. — У вас тут что, партизанская война? Какие ножны?!

— В сундуке посмотри, — не отреагировала на ее выпад Галкея (а именно так звали бабушку Алмуса). — Ищи кожаный ремешок с петелькой... Да нет же, это держатель для прически… Вон там, под пелериной посмотри… Да, да, это они! — найденному короткому черному ремешку с кармашком она обрадовалась, словно старому другу. — Теперь пошарь на самом дне, там должен быть кинжал, — на лице ее появилось предвкушение. — Да нет же, это зажим для волос, сверток ищи! — старушка от нетерпения подскакивала на месте. А когда Петровна наконец откопала завернутую в ткань штуковину и развернула ее, на лице Галкеи отразилось умиление. — Ах, мой дорогой, как я по тебе соскучилась. Посмотри какая прелесть, Зиночка! Это мне покойный супруг подарил, сладких ему снов за небесными вратами. Ах, — она всплеснула руками, — сколько всего я пережила с этим кинжалом!

— Да зачем он нужен-то? — спросила Петровна. Мир за окном не выглядел настолько агрессивным, чтобы махать оружием.

— Как зачем?! — возмутилась Галкея. — А хлеба нарезать? А коренья нужные откопать? А нос утереть завистницам?

Утирание носа кинжалом сразило Петровну наповал. Собеседница посмотрела на нее сочувственно и решила прояснить ситуацию.

— Видишь ли, Зинаида, в нашем мире каждая уважающая себя женщина должна быть на высоте. И не только заботиться о семье и хозяйстве, но иметь достойный статус среди себе подобных. Мы не часто пользуемся кинжалами на людях, но если уж приходится, то ударить в грязь лицом не должны. Кинжал — это статус, и поэтому мой супруг позаботился о том, чтобы меня воспринимали как женщину обеспеченную и уважаемую, ценимую своей семьей. И теперь, — лицо ее приобрело торжественное выражение, — я передаю этот кинжал тебе. Пользуйся с умом. И не потеряй, а то изведу!

— А давай, я его вообще брать не буду, — произнесла Петровна, с опаской глядя на блестящий металл со сверкающим на рукоятке камнем. Она всегда недолюбливала ножи, поэтому идея таскать острую штуковину, пристегнутую к ноге, ее совершенно не грела.

— Надо, Зина, надо, — вздохнув, произнесла Галкея, бросая прощальный взгляд на кинжал, — Бери, пока я не передумала. Без него у тебя в нашем обществе приличного статуса не будет.