Петровна, бабуля-попаданка

Глава 9. Вечерний переполох

Петровна отправилась на рынок одна, сразу после разговора с Галкеей. Опасения Алмуса оказались напрасны, в этот раз торговля прошла без приключений. Ушлый проверяльщик лишь раз прошел мимо, скучающим взглядом окинув ржавые лопаты. Чуть дольше его взгляд задержался на безразмерном башмаке, но удивление оказалось недостаточно сильным для того, чтобы остановиться.

Покупателям башмак тоже приглянулся больше остального, и «объект универсального назначения» первым обрел новую хозяйку.

Торговля не особо бойко, но все же шла, Петровне удалось пристроить всё, включая ржавые лопаты. Времени для этого потребовалось изрядно — домой она отправилась только под вечер, зайдя по дороге в лавку за продуктами.

Когда Петровна, груженая покупками, вышла из лавки, город окутали сумерки, улицы опустели. Она поглядела по сторонам и задумалась, какой дорогой пойти: длинной или короткой? В пользу длинной говорило освещение, в пользу короткой — только длина: два поворота по темному переулку — и ты дома.

Подхватив корзину с покупками, Петровна свернула в переулок. Подобные мрачные места она не любила, мало ли кто ожидает тебя в тени, с чем-нибудь увесистым в загребущих ручонках.

Словно в подтверждение ее слов где-то впереди послышалась возня, затем вскрик и удаляющийся топот. Сжав корзину покрепче, Петровна замерла и навострила слух. Убедилась, что шум не повторяется и осторожно двинулась вперед.

Она кралась тихо, как мышка, несущая зернышко в нору. Медленно и осторожно, прислушиваясь на каждом шагу. Стены домов, выходящих в переулок, окон не имели, лишь лунный свет немного освещал путь. Кляня себя за глупое решение, Петровна медленно продвигалась вперед. На втором повороте одна из стен сменилась забором, заросшим травой.

Петровна почти дошла, до дома было рукой подать, когда невдалеке послышался шорох, а затем — полный страдания стон. Кто-то зашевелился в траве, пытаясь подняться, но, вскрикнув, упал обратно.

— Кто здесь? — произнесла Петровна.

В ответ снова раздался стон.

Раздумывала Петровна недолго, осторожно двинулась в сторону источника шума.

— Эй, вы где? — спросила она, вроде бы что-то разглядев в траве у забора.

Шорох, невнятное мычание… и снова все стихло.

«Чтоб тебя, забулдыга… — в сердцах ругнулась Петровна, подходя ближе. Наверное, наклюкался в трактире, да не заплатил, вот и выкинули». Пьяниц Петровна не любила, хватило первого мужа, любителя горячительных напитков. Негодование уже было готово выплеснуться наружу, и тут лежащий в траве, собравшись с силами, прохрипел: «Помогите!» После чего вырубился, оставив Петровну в полной и безоговорочной тишине. Даже цикады затихли, словно прониклись драматизмом момента.

Тяжело вздохнув, Петровна поставила корзину на землю.

Когда, поминутно останавливаясь и переводя дух, она дотащила беднягу до дома, силы ее окончательно оставили. Чудом не оборвав колокольчик, она призвала на помощь выскочившего на крыльцо Алмуса. Вдвоем они занесли пострадавшего в дом, сгрузили на диван в гостиной, после чего Петровна наконец смогла оценить масштаб трагедии. И тут же велела Алмусу тащить воду и что-нибудь для перевязки.

Пострадавший оказался высоким представительным мужчиной в годах, седая бородка и усы его были аккуратно подстрижены. На этом представительность и заканчивалась: одежда была такой грязной и рваной, словно его терзала стая диких зверей; глубокие царапины испещряли лицо, руки и грудь; один глаз заплыл, волосы являли собой ссохшийся серо-бурый колтун.

— К доктору бы его, — произнесла Петровна.

— Только утром, — вздохнув, ответил Алмус. — Ночью не найдем.

— Значит, действуем сами, — Петровна принялась стаскивать с пострадавшего одежду, бросив Алмусу: — Помоги!

Вдвоем они кое-как раздели беднягу, убедились, что серьезных повреждений нет, обработали раны и, укрыв одеялом, оставили отдыхать до утра.

Петровна постелила себе здесь же, на узенькой кушетке в углу гостиной, стараясь лишний раз не ворочаться, чтобы не улететь на пол.

Мера оказалась не лишней — бедняга то и дело просыпался, стонал и просил воды. Успокоился лишь под утро, позволив и Петровне наконец-то забыться сном.

Утром Петровну с Алмусом ждал сюрприз — пациенту полегчало настолько, что он смог объяснить, где живет. Однако везти его в таком состоянии на другой конец города Петровна рискнула только под вечер, накормив бульоном для поднятия сил. Бульон пациент жадно выпил и попросил еще, а после второй порции уснул, и сон его был намного спокойней ночного, что обнадеживало и позволяло рискнуть отправить его домой.

До дома герцога Рида, где бедняга трудился дворецким или кем-то вроде того (кем именно Петровна так и не поняла) ехать пришлось изрядно. Глядя как страдалец мужественно переносит тряску, она все больше проникалась к нему расположением. Поэтому, когда они наконец-то прибыли и сдали его с рук на руки, Петровна, отведя самого важного из слуг в сторонку, вежливо попросила замолвить словечко перед хозяином, чтобы тот отнесся с пониманием к пострадавшему, который и так натерпелся. Чтобы дал ему отдохнуть и восстановиться, прежде чем тот вновь приступит к работе. И, чтобы по возможности, не загружал его слишком сильно.