Пхуб-Чурб: Последний князь-маг.

1. Канский мечтатель. 1909-й г.

Феликс не «отреагировал» на подстрекательское оскорбление, понимая, что его первым же ударом приклада легко уложит охранник, сидевший на телеге чуть впереди... Его больше заинтересовал странный язык, на котором было отдано распоряжение-приказ. «иудеи, что ли распоясались?» Хотя чудилось в языке нечто более древнее, чем сами евреи – если такое, конечно существовало на свете, кроме первополяка.

  А вот этим панам вонючим... Тройка «покинутых» спокойно перебрасывалась фразами, никто из них как будто и не замечал, что их кампания уменьшилась на одного... «Ладно, красавцы, я вам еще составлю эдакие же гнусные тройки», ─ пообещал железный человек

           – T''TYR'RWE'! – зачем-то повторил детина приказ франта, но тут же поклонился еще четыре раза и с большим трепетом шепотом спросил: – ZAOG'GLOT'T!?

           В ответ абориген услышал всего два «неразличимых» слова, покачал головой, посмотрел на Феликса и, как будто прочитав его мысли, нарицательно погрозил пальцем и произнес с омерзением: «Aj-jjaa, gównowóz!». Затем разогнулся и отдал франту честь.

           – UZ'ZMAR'RA! – грозно произнес франт. Он явно настаивал, чтобы здоровяк не медлил с выполнением приказа: сначала резко указал вниз, в землю, сложив вместе средний и безымянный пальцы, а затем отмахнул ладонью в направлении сопок, где только что прогремел взрыв.

           – LYZ'ZAНАDAH'H! – с явным пониманием поставленной перед ним задачи, кивнул детина.

         ─ IDI, DETINA! ─ завершил разговор франт и резко развернулся на каблуках.

           Железный пан на стопках книг не сомневался, что отгадал, в каком направлении мгновенно двинется IDIОTINA. Но тот, явно никуда не торопясь, согнулся, упер руки в колени и захохотал так, что заскрипели металлические обода колес телеги. Насмеявшись в удовольствие, он резко разогнулся и рьяно двинул в противоположную от сопок сторону.

           Феликс внутренне сопротивлялся логике того, что видел: он отлично понимал, что раз уж слышал грубый требовательный голос одного из говорящих, то это отнюдь не дружеский разговор. Пижонистый франт, несомненно, командовал, ну и... поскольку обе команды были озвучены целенаправленно, то они призывали к действию. Одно оставалось непонятным – на каком-таком языке? Феликсу удалось с большим трудом разобрать два слова, но все остальное, что говорилось... Звуки больше всего напоминали шипение гремучих змей, а не гортанные ноты, рождаемые человеческим горлом...

           Феликсу стало не по себе, поскольку, как ни тужился, не мог догадаться, что произойдет дальше. Ошибившись, а точнее обманувшись единожды, он забоялся левым яичком, по которому конвоир уже имел осторожность попасть сапогом. Тем временем gównniany франт еще раз развернулся и, улыбаясь, неспешно направился к Феликсу. Возница – солдат с ружьем – тихо сидел, куря папироску «Дукат»,  и никого не замечал. Он не притворялся, он действительно смотрел куда-то вперед, в будущее. Подойдя к Феликсу, пижон упер ему в грудь тросточку и ехидно произнес:

– Ну, что, Франек-Астроном, все вынюхиваешь, да выслеживаешь, какой жирный дом обнести в общем бедламе? – он посмотрел в глаза Феликсу так, что буквально продырявил «железному человеку» голову. – Поди, не ведаешь еще, что даже до Четвертой Великой Войны не доживешь? Детей бы хоть понаделал в своей Польше, а то ничего другого не умеешь, кроме как теракты устраивать, да палить куда ни попади. Даже сестру родную Ванду и то умудрился застрелить.

           – Это всё брат мой, Станислав, он виновен! –  нервно и визгливо запаниковал – чего с ним не случалось с пятилетнего возраста. -  Феликс-Переплётчик, стараясь при этом зарыться как можно глубже под книжные пачки.

Он не мог понять, откуда незнакомцу известно и про сестру, а главное...?! Dziwaczny франт знал даже его партийные клички, – Франек и Астроном – державшиеся под строжайшим секретом. Да, втоптал он Феликса вместе с партийными книгами по самое «нехочу» на днище конспирации... Причем, легко так, одним единственным движением тросточки!

           – Ладно, Переплетчик, убил сестру, так убил, значит, надо так было. Брат так брат. Читай свои безобразные маркшейдеровские опусы, сверли исключительно свою задницу, но, главное – не лей грязь на незнакомцев, даже если гадости коммунарские думаешь только в своем тухлом умишке. Кстати, не дай бог, если мои именитые друзья узнают, что ты их говняными франтами обозвал. И не мямли, не мычи всякую тупость, а главное – не ссы больше в штаны, мычтатель... – Франт развернулся и направился к группе таких же лощеных пидоров; «Ой!..ё-ё… – неожиданно осознал Феликс всю глупость собственных мыслей: – Как же я мог назвать непотребным словом... группу столь хорошо одетых и прекрасно воспитанных панов?» – вслух произнес он. Теперь они более чем отчетливо виделись железному человеку в лучах розового света; сам же он лежал едва живой, чувствуя, как по ноге течет что-то родное и теплое... Он слегка прикрыл глаза и закашлялся...

  – И, самое главное, – франт, уже издалека, издевательски выкрикнул только для Феликса, по-польски, – если ты такой гнус, начинай буквально завтра лечиться от коклюша. А иначе до самой смерти будешь кровью харкать.

           Блаженнай энурез стрессового типа спас рассудок: при мысли Феликса о приближающейся смерти, жидкость, кторой его далеким потомкам будут рекомендовать лечиться и запивать невзгоды, потекла по леой ноге все обильнее и быстрее...