Пхуб-Чурб: Последний князь-маг.

2. Перетоп 1909-й г. Сибирь. Весна.

 – ...место это еще найти надо, – сказал его спутник, прусский барон фон Штильман и, едва удержавшись на ногах меж досок каннского тротуара, возопил:

 – Зер швайне!

   – Это поселенца везут, политического, – пояснил Григорий Филиппович, не поворачивая головы.

 –  Живой, пока ещё, человек, благородный мечтатель  с некторой стороны если взглянуть. Какая же он швайне? – дипломатично спросил князь Унегерн, лишь позже заметив, что прусского ученого толкнула не слишком чистым пятачком молодая коричневая свинка, тоже, видно, присматривавшаяся к БанкЪ-у с мыслей: «Мол, а не выдадут ли и мне чего-либо если и не златого, то очень скусного?»

        – Право, господа, отличная русская цепная свинья! – расхохотался Григорий Филиппович и вновь – продолжая чувствовать на себе пристальный взгляд – резко оглянулся на телегу с поселенцем: – Или вы, милый барон, такой ашкенази, что не станете ее кушать на обед в местном трактире? – язвительно заметил он.

    Григорий Унегерн, после знакомства, с самой первой минуты отъезда из Петербурга начал недолюбливать заносчивого пруссака. Конечно же, идея экспедиции принадлежала барону, но деньги в оплату путешествия вложил заокеанский сасшевец…

                         *      *       * 

… Именно его представил Унегерну граф Владимир Борисович Фредерикс, министр двора, у коего в подчинении временно находился Григорий, как «советник по особым поручениям». Старик Борисыч попросил его оказывать «международной экспедиции» все возможное  и почти  невозможное содействие.

   – Что ж тут поделаешь? Русские долго запрягают... порой чрезмерно долго, – после чего граф рассказал князю об «отмытой» стремительным течением на реке Уне тушке мамонта. – Интересная для ученых стала бы находка, да вот пока крестьяне снеслись с исправником, а исправник – с губернатором, ну а тот – с Петербургом, мороженое мясо изъели песцы и прочие жители...

   – Поди, и самим крестьянам на голодный год прибыток вышел, – грубо пошутил князь. Старый же граф – любимец царя – хмыкнул, но затем, призадумавшись над тем, стоит ли над мамонтом ехидствовать, более чем серьезно произнес:

– Так-с, шутки-с отставить. Значит, если быть точным – что-то на Варнаваринском разъезде грохотало в воздухах, но что именно – российским ученым до сих пор не известно. Экспедицию им подавай. Вот и деньги бы нашлись достаточно быстро, молодой император проявил бы щедрость на такую загадку. Да они сами, умники наши академические, дай бог, если года через три только снарядятся. Так вы уж приглядите, голубчик, а то вдруг нам глыбу золотую из космоса скинули. Не совсем же Бог отвернулся от России-матушки… Ежели та глыба теперь в нашу землю ушла, то, по всем законам и Своду уложений 1833 года ещё, государева это собственность, благо, земля там принадлежит императору лично.

Князь деликатно промолчал по поводу материнских отношений России к Господу, он уже понял, что его отправят с богатыми американскими «конями» в качестве Пржевальского. «Кругом кабала и даже каббала, - хмыкнул он про себя, не подозревая, что – пророчески, - припомнив данное лошадке русского разведчика название: Equus Przewalskii Caballus.

Меж тем старый граф, шеф всех «дворцовых» - а, значит, не подчинаяющихся министерствам! – служб, смочив губы шато-лафитом, продолжил:

- Что касается ваших компаньонов. Об американе дурного не скажу. Миллионщик знатный! Первый, кто в люди пробился из обезь…из людей с не совсем белой кожей..  Впрочем, сие их внутренний политик и показная мода. Филатропствует! За его счет-то все и… хм! Да и пруссак с австрияком ученые известные, но вот стойки ли к соблазнам? Приглядитесь к ним повнимательнее. Если и впрямь это всего лишь железный метеорит, так пусть отгрызут себе по кусочку на память. А вот если иное что... – граф развел руками, но потом, нахмурившись, приподнял правую руку и крепко сжал кулак, как бы подтверждая важность того, что будет сказано далее: – Говорю вам без утайки. Петр Аркадьевич оченно заинтересовался этим посланцем небесным, если таковой действительно был. А нам важно и государю императору услужить. И если министр склонен думать о метеорите чудовищном, учёные же - о диковинной игре эфира и атмосферном явлении, то молодой царь всюду мистические знаки ищет, так что – постарайтесь в отчетах обоим угодить! У Петра Аркадьевича дел, да вы же сами знаете, голубчик. Но его интерес, повторюсь, очень большой...

На сём барон Фредерикс многозначительно завершил своё напутствие. Его, как начальника всех начальников всех служб императорских, ждали более важные дела: следовало сообразительно и быстро выкупить за бесценок у Государева Кабинета возможную землю падения метеорита, а, главное, в имении «Сиверское» требовалось установить памятники двум издохшим собакам из личного зверинца престарелого барона. О находке мамонтёнка он думал с болью именно в связи с наличием этого уникального заведения у него в Сиверском – слониха-то со слонёнком в его имении имелись. О том же, что у молодого гвардии ротмистра князя Унегерна имеются магические задатки – слышал, но не предавал значение, считая все оккультное «бадмаевским шарлатанством».