Пхуб-Чурб: Последний князь-маг.

+ + +

Ещё в гостинице князь Унегерн вызвал к себе в номер помощников – есаула Заварзина и пехотного капитана Солнцева из гарнизона Иркутска.

   – Ну-с, господа, нынче же собираем отряд, и на станцию. Ехать всего ничего, по вагонам разместитесь с шиком, а вот в тайге, ваши люди, Африкан Степанович, пойдут охранениями. Ну, вы лучше меня знаете – передовой, фланговые, – Григорию Филипповичу, несмотря на грядущее величие, которое может ждать его после находки огромного золотого метеора, было не очень-то с руки давать предписания матерым сорокалетним воякам.

 Впрочем, он, как и все его подчиненные, которые участвовали вместе с ним в победной японской компании, во время которой и познакомились в окопах, а потом дружно, обходным маневром ночью вернули России Порт-Артур, без лишних слов понимали, что и как нужно делать.

           – Не извольте сомневаться, гвардии ротмистр! – с идиотски услужливой родей гаркнул страый боевой товарищ, есаул.

           Поскольку Григорий был в штатском, то подкол казака он оценил:

           – Мусью Заварзин, можете временно называть меня по-свойски: «Господин надворный советник», – мило улыбнулся он, – но с началом боевых действий я для вас – подполковник. Учтите, что в боевой обстановке попрошу исполнять приказы... особые приказы – а они, если возникнет экстренная ситуация, будут исключительно особые. Вам все ясно?

– Так точно! – посерьезнел есаул.

  – А мои люди, как я понимаю, будут услужать вам шерпами? – закурив, выигранную у сашевца пачку «Philip Morris», спросил Николай Иванович Солнцев.

   – Ого! Познаний в таких словах, как и сигарет, у Абамунчика нахватался? – ехидно изумившись, спросил Григорий. Собеседники хохотнули, но быстро взяли себя в руки.

Американец был хитроват, как и все заатланты: узнав о военной охране экспедиции, потщился купить русскую лояльность, приобретя казацким командирам и офицерам из охотников знаменитые новинки: автоматические пистолеты Борхардта. Не постиг сырмяжной правды русской души сей филатроп и ученый: холява, она мила сердцу, но преданность русского воина за халяву не укупишь. Тем паче, что с западным рационализмом, к каждому пистолету прикупил патронов лишь на пару обойм. А такой рационализм на Руси считается постыдной скаредностью: принаравливаясь к стволу, казаки и офицеры расстреляли патроны еще до прибытия в Канск. Да и Григорий, оценив необычный вид бесфланецвых гильз бутылочной формы, с десяток патронов конфисковал для изучения предмета русским Левшами.

   – Почему у мистера Абамуна? Сие слово известное-с; я же еще в шпионскую экспедицию Пржевальского хаживал. Там носильщиков иначе и не называли-с. А курево, верно, у сашевца в их бридж выиграл. Та игра «мост»  – простейшая, но вот сигареты какие-то странные – ни то, ни се...

        – Так они же женские! – расхохотался Григорий, рассмотрев пачку твердого картона на пятьдесят штук, – видишь, написано: «нежные, как май»! 

    И с кембриджским акцентом (суть коего - представлять размазаннуюю по зубам горячую овсянку) повторил по-англицки:

 -- Gentle as may!

  – Ну и язык, прости господи, я-то думал, раз "джентль", то, стал быть для джентльменов! Тьфу, зараза, бабские сигаретки курю! – ругнулся Солнцев, доставая мятую пачку лафермовских* сигарет «Друг».

   --  Язык у них вражеский, - серьезно подтвердил Григорий, знаешь как они Бога называют?

    -- Как?

   --  А по-простому: "гад"!  А церковь так и вообще "чёрч"!

   – Я, лично, в отличие от некоторых, не говорю о присутствующих здесь, папиросы «Дюшес» предпочитаю, – не выдержав (невиданное дело!), хотя – может и дипломатичности ради, высказался о дамских сигаретах есаул, замяв тему о богохульстве.

     – Ну а я, – Григорий показал всем испанскую сигариллу; стоили они дорого, но как не пофрантить! Он вставил тонко скрученный табачный лист в мундштук и продолжил: – Что-то мы на такую тему свернули, господа офицеры; не означает ли сие, что наше дело табак!?

   – Никак нет! – в голос отрапортовали вояки.

   – Что ж, тогда – стройте людей и по вагонам. Надеюсь, все у вас достойно обмундированы? – спросил князь Унегерн. Его собеседники дружно закивали. – Вот и отлично.