Пхуб-Чурб: Последний князь-маг.

7. Буденновщина. 1939 год. Санкт-Петербург. Август. Ночь.

         И в четыре дня и в три ночи не найдешь, нет в Петрограде таких специалистов. Не осталось.

    Был один, Адольф фон Заубер, но его, как распространителя идей немецкого социального национал-иудаизма (хотя это и был явный наговор, поскольку тот небезосновательно считал себя маркетологом Магии Нибелунгов и Каббалы), выдворили сначала из столицы в Тулу, а буквально через несколько дней и вовсе выслали из России. Антона не было в тот момент в Питере, а когда он об этом узнал, «немец» фон Заубер уже находился на пути из Марселя в Монреаль, где жили все его родственники. Естественно, никаким немцем он никогда не был, но, проведя в России двадцать пять лет «смутного времени», – с 1908-го по 1933-й года – знал наверняка, что немцу в этой стране жить проще, чем еврею. И, наверняка, впервые в жизни, оказался не прав. Слава богу, что фон Заубер не попал в лагерь-распределитель, не говоря о высшей мере, которую приводили в исполнение крайне редко, и лишь за совершение тяжких экстремальных преступлений. Но ведь это толпа, эта «босота» (как говорил все тот же фон Заубер, вспоминая детство в Одессе), руководимая Буденным, могла в считанные часы организовать расстрельное дело.

         К слову сказать, лихой георгиевский кавалер и унтер Великой войны, Семён Михайлович, став тем, кем он стал сегодня (карьера головокружительная! Уже семнадцатый сегодняшний маршал ВДВ и министр «чистки» встретил бывшего унтера быстро испечённым генеральством!),  – сам писал свою фамилию как «Буддёный», намекая, что очередное воплощение вот-вот ─ просто простецы ещё не в курсе. А простецами он считал всех, кроме себя и Хозяина. И, возможно, регента.

      Генерал-Магистр Фраучи был в бешенстве, когда узнал, что великого дешифровщика древних рукописей выперли в Канаду. Но было уже поздно. Естественно, что ехать обратно он отказался наотрез. Хвала его Зауберскому Богу, что он через год все же согласился время от времени сотрудничать с Российскими спецслужбами. Естественно, что не задаром, да еще при условии, что контакт с ним будут поддерживать только Фраучи или Чащин. Антон же не сомневался, что несмотря на внушительные гонорары, коих в России Заубер никогда прежде не получал, интерес ученого мужа пересиливал в «немце» и страх, и страшную обиду на власть, – если этим одним-единственным словом можно было правильно охарактеризовать зарвавшегося канино-взнуздателя, предпочитавшего деревянных лошадок, – которая поступила с ним крайне несправедливо.

       Очевидно БУДД’ённый мог укротить любую лошадь, кроме троянского коня и своей полюбовницы – дочки мимолётного питерского мэра, наворовавшего, однако, своему клану на бездетную.. то есть, конечно  ─ безбедную жизнь!

   Антона неизменно бесила тупость и узколобость людская, стремление выслужиться перед начальством. «Чистильщики» работали в Третьем отделении под крылом «БУДД’ённого», которой с тех пор, как впервые взмахнул шашкой, наверное, даже не вспомнил, что ее стоит хоть иногда опускать. И, прежде чем ею все-таки махнуть, надо прежде крепко подумать.

Полностью текст читаем тут:   

https://www.dreame.com/novel/DokjMLTz%2BWkglKJBnJJjFg%3D%3D.html

Спасибо! :)