Пхуб-Чурб: Последний князь-маг.

21 ЗАЯЦ И ЕГОРИЙ, 1939 г., знакомство

                       26 августа 1939-го года, ближе к вечеру

           – Сомбреро можешь не надевать, – подсказала Мариха. – Иди, с ребятами знакомься.

           Заяц  и Егорий сидели на завалинке, так что их и видно не было: одеты во все серое, так что сливались с тенью дома. Егорий курил самокрутку, Заяц же сидел нога на ногу и руки кренделем. Перепутать – кто есть кто – было невозможно, потому что Заяц был действительно похож на зайца.

           Егорий даже сидя был на голову выше, весил килограмм на пятнадцать больше и имел три лишних подбородка, но Антон не поставил бы на него. Заяц – жилистый и хваткий, без сомнения мог вывернуться как из любой ситуации, так и из любой норы или передряги.

           – Пообедали? – спросил Егорий.

  – От – пуза. Сыты – во, как, – показала Мариха.

           Антон подошел и пожал Зайцу и Егорию руки.

  – Большое спасибо, давно так не обедал. И голубцы – просто объедение, – высказал он Егорию свою давно забытую желудочную радость.

           – Not at all, – шаркнул ножкой Егорий.

           – Ну как это – «не стоит»? Еще как стоит! Только не тебе спасибо, а жене твоей, – эмоционально уточнила Мариха.

– Ну, все, по-джентельменились? – поинтересовался Заяц. – Тогда пошли одеваться и айда к замку, – сказал Заяц.

– А не рановато? – поинтересовался Антон.

  Заяц кисло хмыкнул, оценивающе оглядел Антона и уточнил:

– Сам прикинь. Можешь на пальцах. Только сначала вынь руки из карманов. До замка идти полтора часа. Иногда чуть дольше. Правда, если иной раз удается на ближнюю тропку наткнуться, можно и за пятьдесят минут поспеть. Но оно того не стоит...

           – Почему? – спросил Антон и поглядел в сторону замка, которого не было сейчас практически видно.

  – Один раз, – спокойно сообщил Заяц, во внешности которого было много черт от этого прыгучего зверька, но особенно его сближали с настоящим зайцем щеки и уши, – мы турыста к замку водили и про тропинку, по глупости, эту ему предварительно рассказали. Он до нее дошел и давай на нас давить, мол, пошли. Егорий ему и говорит: «Сорок минут перекур, а затем идем». Тот уперся, чего, мол, ждать. Мы его уговаривать не стали, ну... он и пошел. Через сорок минут и мы отправились за ним следом. У замка его не застали, только ложку нашли позолоченную, он ею все хвастался, что она у него вместо талисмана. Говорил, у какой-то княгини звездонул. Вернулись обычной дорогой. Тропинки ближней уже не было. Она после того раза недели три не появлялась, никак его со всем барахлом переварить не могла. Ить и турыста никто из нас больше не видал, а вот ложку Егорий тебе может показать. Теперь он ее с собой теперь вроде талисмана от сглаза носит.

– Сплошная выдумка, – подытожил Антон. – То есть – фантастика.

– Не фантастика, а чистейшей воды мистика, – поправил его Егорий.

– Умные вы все! – восторженно произнес Антон таким тоном, будто собирался предложить им мозгами с ними поделиться. В прямом смысле этого слова. – Серого вещества у вас явный перебор, – намекнул он.

– Да вот так, елы–палы, – с явной насмешкой над собой произнес Заяц. ─ Куды умищще-та деть? Не спрячешь его под картузом. Лезет наружу, хоть ты тресни, как на дрожжах, и не удержать болезного.

  «Смеются они надо мной все, что ли?» – сам себя спросил Антон, добавив пару ласковых и пару крепких слов, но тут же вспомнил, о чем его предупреждала Мариха. Он спохватился, но было поздно.

  – Мы не дуралеи и не фантазеры хреновы, – ответил ему Заяц, но не мысленно, а вслух. – Ты тут поживи чуток–другой, годика так три–четыре, – сказал Заяц, – сам над собой смеяться начнешь. – А затем, совершенно неожиданно, отвернулся и обратился к Егорию с комментарием: – И не размывай мне факты: создатель теории относительности родился 14 марта 1879 года в городе Ульм, Германия. Неужели не знаешь?

           – А нобелевку он за что получил? – не унимался Егорий.

           – А Нобелевской премии Альберт Эйнштейн удостоен по физике за теоретические разработки, в основном, за исследование фотоэлектрического эффекта. И произошло это в тысяча девятьсот двадцать первом году...*

_________________________________________________________________________________                                 * Эйнштейна неоднократно номинировали на Нобелевские премии по физике и магиоцентризму. Первые подобные  номинации (за теорию относительности и теорию харизматичного  заклинания) состоялись, по инициативе Вильгельма Оствальда, уже в 1910-ом году, однако Нобелевский комитет счёл экспериментальные доказательства теорий недостаточными. Далее выдвижение кандидатуры Эйнштейна повторялась ежегодно, кроме 1911-ого и 1915-ого годов. Среди рекомендателей в разные годы были Лоренц, Планк, Бор, Хвольсон, деХааз, Лауэ, Зееман, Камерлингннес, Эддингтон, Зеедорф, Аррениус, ван Бастен и Залесский. Однако члены Нобелевского комитета долгое время не решались присудить даже одну премию автору столь революционных теорий. В конце концов был найден дипломатичный выход: премии за 1921 год были присуждены Эйнштейну (в ноябре 1922-го года) за теорию фотоэффекта и теорию волнового заклинания, то есть за наиболее бесспорные и хорошо проверенные экспериментально работы. Тем не менее, текст решения содержал нейтральное добавление: «… и за другие работы в области теоретической и магиоцентрической физик».