Пианист (и другие микро-рассказы)

Табличка

Профессор Андерсон вышел из палатки, и его взгляд скользнул по выбеленным солнцем холмам. Восемь лет - и что изменилось?
Восемь лет назад, полный предвкушения и трепета, он приехал сюда в поисках древней цивилизации. А обнаружил только то, от чего сбежал когда-то из маленького городка в штате Оклахома: потрепанные автобусы, запыленные домишки, горки желтоватых огурцов на продажу и единственный на всю округу фаст-фуд. Чего ради он столько лет изучал страну, которой нет ни на одной карте, и язык, на котором никто больше даже не пишет?
Раскопки шли медленно, и ни одна из находок не радовала: слишком легкие разгадки наводили скуку, слишком сложные – вызывали досаду. «Тебе пора в отпуск», – заметила как-то жена. Но сдаться и вернуться в бумажную крепость университета он был пока не готов.
Безысходность.
Андерсон вернулся в палатку и принялся разбирать глиняные таблички, покрытые клинописными значками. Еще на раскопе он приметил одну, в хорошем состоянии, и теперь хотел скопировать ее в блокнот. Понятно, что она уже и сфотографирована, и даже смоделирована в трехмерное изображение. Но он любил копировать таблички от руки, как в студенчестве: чтобы пока пальцы срисовывали аккуратные клинышки, мозг уже начинал подбирать прочтение и перевод.
Поработав до сумерек, Андерсон отложил табличку. Значки в ней прочитывались легко, а вот смысл продолжал ускользать. Наверное, язык архаичный.
Он потушил лампу и растянулся на одеяле. А может, послать все к черту и махнуть в отпуск. Лично пообщаться с коллегами. Наконец, просто принять по-человечески душ. От этой последней мысли он даже улыбнулся вслух. Сознание начало расплываться, а в голове продолжали крутиться вдавленные в глину строки.
Внезапно его словно толкнуло в бок. Андерсон открыл глаза и сразу сел. Вокруг царила такая слепящая темнота, что он приоткрыл вход в палатку, чтобы убедиться, что не ослеп. При фосфорическом свечении луны он увидел, что забыл спрятать табличку в коробку.
Немного послушав сонное чирикание сверчков, он снова зажег лампу и взял табличку в руки. И значки перед его глазами вдруг сами собой сложились в слова, такие же полные жизни, как и четыре тысячи лет назад:
Как сладки плоды смоковницы,
Так сладки уста любимой.
Как строен ствол кедра,
Так строен стан любимой.
Вчера любимая сказала: приходи ко мне.
Вчера нежная лань сказала: приходи ко мне.
Мой отец уехал с братьями, а ты приходи.
Мой отец уехал вниз по реке, а ты приходи.
Он вновь и вновь перечитывал эти строки, а внутри стучало и билось давно забытое чувство. Она была жива. Страна его мечты, его юности, страна, исчезнувшая со всех карт, не исчезла без следа. И пока были еще люди, умевшие давать ему голос, древний Шумер продолжал жить и разговаривать на языке, на котором никто больше даже не пишет.