Пигмалион ошибся. Академия истинных леди
Пролог: Кошмар на станции «Маяковская»
Персонажи: Настя Соколова (в миру — Лиана Фэйрчайлд), барон Родерик Вейл, лорд Доминик Хартвуд.
Настя Соколова, студентка-филолог, торопилась приехать в университет вовремя. Нельзя было опаздывать. Отношения с преподавателем не складывались. Ей казалось, что он к ней слишком придирается. Она спустилась в метро, зашла в вагон и увидела неизвестно откуда появившийся странный синий туман и… упала. Падение сопровождалось запахом мокрой шерсти и звоном фарфоровых чашек.
Очнулась она на сеновале.
— Дитя греха, вставай, — прошамкала тощая старуха в чепце. — Твой отец, барон Фэйрчайлд, согласился признать тебя, пока совсем не отощал.
Настя быстро поняла правила игры. Она немало прочитала книг о попаданках и других мирах. Девушка решила в первую очередь изучить обстановку, а уж потом принимать решение, что делать дальше. Магия здесь была высокоразвитой, но у «золотой молодежи», а у неё, незаконнорожденной Лианы, — дикая, стихийная. Она могла случайно зажечь свечу взглядом или поднять в воздух вилку, но не умела читать, буквы здесь были иными. От Лианы она унаследовала сложный характер. Финансовое положение в семье барона было печальным. Ей приходилось носить платья с чужого плеча, а, когда нервничала, крыла нецензурными словами так, что лакеи крестились.
Барон разорился, и появление «гибрида» из служанки и крови предков было для всех позором.
Глава 1: Спор между приятелями
Молодой барон Родерик Вейл слыл в академии магии скандалистом. Красивый, как падший ангел, циничный до мозга костей. Его друг лорд Доминик Хартвуд, напротив, был воплощением правил: золотые очки, идеальный поклон, три диплома по дипломатии.
Они случайно увидели Настю на ярмарке. Она, босиком, в разорванной юбке, орала на торговца тухлой рыбой, при этом её дикая магия сломала забор у трёх соседних лавок.
— Чудовище, — поморщился Доминик.
— Бриллиант, — выдохнул Родерик. — Грубый, необработанный, но какой огонь.
Спор родился мгновенно.
— Спорим на мой рудник маго-кристаллов, — сказал Родерик. — За полгода я сделаю из этой дикарки леди, которую представят ко двору. Она будет говорить на трех наречиях, ходить так, что шлейф не шелохнется, и танцевать вальс лучше примы театра.
— Она не умеет мыть руки перед едой, — усмехнулся Доминик. — Спорю на свою коллекцию фамильных артефактов, что ты провалишься. Или… сам влюбишься в свою поделку.
Родерик рассмеялся. Он был слишком уверен в себе, чувства его не интересовали.
Отредактировано: 11.06.2026
Добавить в библиотеку 