Пир нечисти

17

Оксана разделывала курицу, громко ударяя ножом о доску. Лена готовила в глубокой миске соус, плотно прижимая её к себе одной рукой и интенсивно размешивая другой. Света выглядывала из-за карт, с прищуром смотря на Марину Львовну. Та сидела с невозмутимым видом, будто не держала в руках три козырных карты. Глухой звук ножа. Скребущие звуки венчика о стенки миски. Бульканье соуса. Света поморщилась и, перебирая пальцами карты, сказала:

– Знаете, ваша молчаливая ссора мешает мне сосредоточится.

– Просто кому-то надо не зевать на работе, – угрюмо буркнула Оксана, с отчётливым шлепком бросив филе на доску.

– Просто кому-то надо меньше придираться, – огрызнулась Лена и с грохотом поставила на столешницу миску.

Марина Львовна удивлённо посмотрела на внучку. Света сразу же оторвалась от карт.

– Как ты собираешься управлять бизнесом, если с обязанностями официанта не можешь справиться? – Оксана положила нож, с укором посмотрев на дочь.

– Я просто перепутала заказы, – закатила глаза девушка.

– Она же ещё учится, – сказала Марина Львовна, – что ты в самом деле?

– Это уже третий раз за неделю.

– Ты слишком строга к ней, – старшая русалка положила карты лицевой стороной вверх, давая сопернице понять, что у неё нет ни единого шанса.

Увидев это, Света насупилась и пренебрежительно бросила на стол оставшиеся у нее десятки и козырного вальта.

– Это моя дочь и я буду сама решать, как её воспитывать, – отчеканила Оксана.

– Оксан, ну реально, – вздохнула Света. – Что ты к ней цепляешься всё время?

– Она поэтому такая и выросла, – недовольно заметила старшая сестра, – потому что вы вечно ей потакаете.

Между женщинами началась перепалка. Лена стояла молча, наблюдая привычную картину. Мать несправедливо разозлилась. Тётя и бабушка встали на защиту. Она ощутила неприязнь ко всему происходящему, хотя обычно испытывала облегчение всякий раз, когда кто-то заступался за неё. Девушка раздражённо стиснула зубы.

– Может хватит говорить так будто меня тут нет? – сказала она, сама не ожидая от себя такой громкости. Все разом замолчали и обратили на неё удивлённые взгляды. – Я всё ещё тут и всё слышу. Я что мебель какая-то? А может и так, – Лена устремила колючий взгляд в сторону матери, – тебе совершенно плевать чего я хочу. Ты уже все за меня решила, куда я буду поступать, где буду работать, с кем встречаться.

Девушка сразу же пожалела о сказанном и трусливо опустила взгляд в пол. Оксана удивлённо распахнула глаза, а за тем её рот искривился в нервной усмешке.

– А у тебя есть свои предложения? – спросила она почти с издёвкой. – Давай поделись, – женщина взмахнула рукой. – Что ты там решила?

– Я решила…

Лена сверлила взглядом свои забавные тапочки с помпонами. Сердце пустилось в бешенный скач. Она ощутила, как холодеют руки и горит солнечное сплетение. Ответ у неё имелся, только сил переформулировать его в более вежливую форму не было. Девушку охватила жуткая паника, ведь она действительно собиралась это произнести, будто это были слова проклятья. Ведь нет ничего страшнее правды, сказанной вслух.

– Что нахрен мне не сдался твой долбанный бизнес, – с тихой злобой произнесла Лена и с вызовом посмотрела на мать.

Марина Львовна ахнула. Она в жизни не слышала таких грубых слов из уст любимой внучки. Света еле сдерживала смех толи из-за нервов, толи ситуация и правда казалась ей забавной. Лицо Оксаны налилось краской. Она нахмурилась так, что одна её бровь вот-вот должна была заехать на другу.

– Что ты сказала? – угрожающе прошипела она.

– Что я не хочу, слышишь? Я не хочу управлять твоим кафе, не хочу поступать на экономический и не хочу здесь жить, ясно? Я хочу писать стихи и петь. И плевать, если я буду стоять в облёванном переходе и есть дошики. Всё лучше, чем рядом с тобой!

Лене казалось, что стоит ей о таком заговорить, как она сразу же оробеет под гневным взглядом матери, голос превратить в жалкое блеяние, а закончится всё её рыданиями на плече у бабушки. Однако она была тверда и решительна, будто уже знала, как избавиться от всех своих проблем. Хотя в действительности совершенно не представляла, что ей делать.

– Как это не хочешь здесь жить? – подключилась Марина Львовна. – Ты не можешь по-другому, – добавила она мягко, как ребёнку, которому объясняет, что небо голубое, а трава зелёная.

– Не хочу, – упрямо ответила Лена, сжав кулаки. – Мне тошно здесь, – ссутулилась она. – И от вас всех тошно…

– Можешь нести любую чушь, – грозно сказала Оксана, – но не смей нас оскорблять. Мы делаем всё для твоего благополучия. На чьи деньги ты покупаешь хорошую одежду, ходишь с новым телефоном, кто опаливает твоих репетиторов? Тебе тошно от жизни, где ты ни в чём не нуждаешься? – мать прожигала её взглядом. – И что ты там сказала? – злобно ухмыльнулась она, – хочешь сочинять песенки? Ты думаешь, я буду спонсировать тебя всю жизнь, в ожидании, пока моя дочь станет супер-звездой?

– Мне ничего от тебя не нужно! – не сбавляла оборотов девушка. – Просто оставь меня в покое!

– Леночка, а чем тебе тут плохо? – ласково сказала Марина Львовна. – Друзья и семья рядом. Водяной оберегает. Без его защиты, ты сама понимаешь, мы не можем вести нормальную жизнь. Этим мы ему обязаны.