Пир нечисти

18

2003 год

За окном накрапывал дождь. Серели мрачные сумерки. Начало октября выдалось тёплым и влажным. Было почти шесть вечера. Ангелина занималась домашними делами, то и дело подходя к окну. Мама, ушедшая днём за грибами, до сих пор не вернулась. Скрипнула замочная скважина. Девушка подскочила со стула, восторженно посмотрев на входную дверь.

– Чего в тишине сидишь? – улыбнулся ей отец, шурша дождевиком.

– Мамы нет, – встревоженно сообщила Ангелина.

– Не вернулась ещё? – нахмурился Савелий, но сразу же постарался сделать лицо по проще.

– Нет.

– Да не волнуйся, – сказал он, сам не понимая кого больше пытается успокоить себя или дочь. – Может, она к тёте Даше зашла.

– Она не говорила, что пойдёт к ней, – нахмурилась девушка, переминаясь с ноги на ногу. Её глаза тревожно метались от отца к окну.

– Всё хорошо. Я пойду поищу её.

– В лесу?

– По посёлку, – отмахнулся Савелий и снял с гвоздика в прихожей фонарик. – Скажу, что она с ума сошла, так дочь пугать, – улыбнулся он.

– Я вам давно говорю купить телефоны! – упрекнула Ангелина.

– Моя сила быстрее и надёжнее. И дешевле.

– Тогда иди скорей ищи.

Савелий мягко улыбнулся и вышел за дверь. Он пошёл по дороге к центру посёлка, потому что знал, что дочь будет смотреть в окно. Не хотел пугать её лишний раз. Ведь если она будет думать, что он пошёл искать мать в лес, то навоображает себе страшилок. Дойдя до перекрёстка, мужчина быстро свернул и почти бегом ринулся в сторону леса.

Маша ушла за грибами и обещала вернуться к пяти. Она не могла заблудиться. Савелий всегда посылал с ней провожатых. Только для мелкой лесной нечисти его слово весит меньше приказов лешего. Изнутри уже во всю колотила всепоглощающая тревога. Как он мог отпустить её одну? После рождения дочери они были предельно осторожны. Даже пришлось немного запугать Ангелину, чтобы она ни в коем случае не ходила в лес одна. Да и хранитель всё это время вёл себя спокойно. Казалось, ему, как и обычно, наплевать на жизнь людей. Савелий исправно служил своему господину, и леший ни разу не припоминал ему того единственного неповиновения. Неужели Савелий правда надеялся, что хранитель простил? Но ведь столько лет прошло с того дня, как они ему отказали. Расслабился Савелий. Дурак.

Лесник вошёл в чащу и упал на колени. Дождь барабанил по дождевику и лился струями с капюшона. Мужчина прислонил дрожащие руки к земле. Он боялся того, что может увидеть, когда свяжется с деревьями. Сделав глубокий вдох, он обратился к корням с просьбой найти жену.

Бледная рука в мокрой траве. Растрёпанные волосы. Кровь.

Савелий оторвал руки и подскочил на ноги. Она была совсем не далеко. Несколько десятков метров. Должен успеть. Его охватил такой ужас, что он бежал по темноте натыкаясь на сучки и спотыкаясь о коряги, позабыв, что у него с собой фонарь. В лесу было тихо. И речь не о звуках. Нечисти по близости не было. Его любимые лесовики и головёшки, что всегда выходили встречать, все попрятались. И не от дождя. От беды.

Мужчина выбежал на поляну. В воздухе пахло прелой листвой и грибами. Сумерки размывали всё вокруг, но жену он увидел сразу. Савелий не мог сдвинуться с места. Он всматривался в неё в полутьме, ожидая увидеть, как поднимается во вздохе её грудь и не видел. Мужчина ринулся к телу. Упал на колени в скользкую листву. Савелий затряс над Машей руками, боясь прикоснуться и ощутить её холод. Мертвенно окоченевшая она лежала на земле с распахнутыми потухшими глазами. Лицо в мелких ссадинах. Слегка надорван рукав куртки. Волосы прилипли к бледному лбу. На шее виднелись следы от укусов. За шиворот стекала тусклая струйка крови. Она была слишком бледная. Савелий издал сдавленный всхлип. Обескровили.

Мужчина бережно приподнял её за спину, прижал к себе, уткнулся в макушку и зарыдал. Он раскачивался с ней, глухо завывая по среди чернеющих от сырости деревьев. Рука жены безвольно упала вниз. Лесник зажмурился так, что заболели глаза. Он мечтал очнуться от этого кошмара. Но всё было по-настоящему. Её убили и это его вина.

То, что Савелий обречён служить лешему, ему сообщил сам хозяин на его тринадцатый год жизни. Мать знала секрет его рождения, однако после возвращения из чащи немного тронулась умом. Она боялась сына. Одного взгляда на него ей хватало, чтобы впасть в истерику и начать истошно вопить о чудовищах из леса. Савелия растили бабушка и дедушка. Когда они умерли, он жил у своей двоюродной тётки. Нигде леснику не было места. Нигде он не был родным. Когда лес открыл тайну его сущности, ему немного полегчало. Это объяснило безумие матери, а ещё шёпот деревьев и невероятную эмпатию к животным, которые вечно его донимали. Он ведь в серьёз думал, что тоже потихоньку сходит с ума.

Ближе к шестнадцати лесник узнал, что в посёлке есть другая нечисть, и тогда его жизнь стала чуть более радостной, ведь людей он сторонился. Савелий понимал, что слишком странный для них. К тому же он весьма быстро осознал, что леший – существо опасное. Лучше людям не связываться с миром нечисти. Они слишком хрупкие.

Иногда у него были женщины, но ненадолго. Он им желал лишь добра, поэтому старался не привязывать их к себе и самому не привязываться. Когда они встретились с Машей, ему было почти сорок. Она работала на ферме у Рубцовых. Шла навстречу с ведрами, засмотрелась на что-то в небе и врезалась в него. Савелий этой встрече не придал значения. А потом они то в столовой встретятся, то у хлева заболтаются, то он ей поможет донести что-нибудь, то она его ущипнёт легонько, когда мимо пройдёт. Маша ни на кого не была похожа. Какая-то совсем внеземная, чудная. Она была моложе на семь лет. Савелий корил себя, истязал, ругал. «Куда, старый пёс, на молодую женщину слюни пускаешь», – думал он, а сам не мог от неё оторваться. Лесник понял, что слишком сильно хочет быть с ней, и решил всё прекратить.