Пиратка в космической академии

Глава 6

Не сговариваясь, мы срываемся с места и несемся что есть мочи к своей капсуле. Добегаем до отсека, в котором ее оставили.

Едва отдышавшись, Боцман кладет руку на гермозатвор, но передумывает открывать люк сразу. Вместо этого приникает лбом к ближайшему иллюминатору. Я тоже выглядываю в соседний.

Снаружи идет бой. Нас окружают катера космополиции. Их столько, что не сосчитать.

Часть атакует лазерными пушками "Бригантину", которая отстреливается, спешно убирая присоски от захваченного корабля.

Другая часть катеров пришвартовывается к нам, оттуда выскакивают как черти из табакерок солдаты космополиции.

– Боцман, что делать? – шепчу не потому что, боюсь говорить громко, а потому что голос куда-то пропал.

Боцман отходит от иллюминатора и несколько секунд медлит с ответом, дергая себя за мочку уха. А потом хлопает по бедрам, что-то решив:

– Не дрейфь, Мелька, не из таких передряг выбирались. "Бригантина" – старушка укрепленная, выдержит, нам главное отсюда выскользнуть.

Надеваем шлемы, застегиваем скафандры и осторожно открываем люк. В нашем отсеке никого, космополиция сюда пока не добралась.

По канату передвигаемся к капсуле. Боцман заводит движок.

Мы готовы сорваться с места, но что-то меняется в окружающем пространстве. Не сразу понимаю, в чем дело, а когда вскидываю голову, накрывает ужас.

Он приходит в виде огромного корабля космополиции.

Корма чудовищной громадины, по сравнению с которой "Бригантина" – маломестная лодка, выплывает справа.

Мы не могли заметить корабль раньше, потому что он появился с противоположной от нас стороны.

"Бригантина" продолжает огрызаться, осыпая катера дождем из лазерных пушек. Многие удары достигают цели. Катера космополиции взрываются один за другим. Все-таки наши на корабле не зря хлеб едят.

Неожиданно бой прекращается. "Бригантина" замолкает, словно у нее в раз заканчивается оружие. Катера тоже перестают палить. Они как один разворачиваются на 180 градусов и пропадают из поля зрения.

Пара секунд – и я понимаю, отчего одновременно смолкли все пушки.

Наверное, так рассыпается в стороны мелкая рыба, когда появляется настоящий хищник.

Подплывший к "Бригантине" гигант космополиции неспешно выдвигает бронированную голову исполинской лазерной пушки.

Пушка, словно голова акулы, а синие огни по бокам в ряд напоминают оскал.

В оглушающей тишине открытого космоса происходящее кажется еще более жутким.

"Бригантина" как бьющаяся в паутине муха виляет сначала вправо, потом влево, но даже я понимаю, что набрать скорость она не успеет.

Пушка следит за ней, зеркально копируя направление.

Последнее, что ощутила "Бригантина" в своей долгой веселой жизни, это красная точка оптического прицела на корме.

Зажмуриваюсь и открываю глаза, потом опять зажмуриваюсь. И так раз за разом.

Произошло немыслимое . Только что была "Бригантина", а теперь на ее месте лишь рассеивающееся облако пыли.

Кажется, я забыла, как дышать.

Прихожу в себя, только когда Боцман глушит капсулу.

До меня доходит, в каком положении мы оказались. На капсуле далеко не улетишь. "Бригантины" больше нет. За спиной враги.

– Боцман, что делать? – шепчу в наушники.

Боцман на переднем кресле не отвечает и не шевелится. Он что там, помер?

Трясу его за плечо, он слегка ко мне поворачивается. В наушниках раздается:

– Идем сдаваться.

– Что? Ты с ума сошел? Будем биться! Отобьем у них корабль и сбежим на нем! Нас много, мы...

– Мель! – прерывает он мой поток, – Мы. Идем. Сдаваться.

– Нет. Я не пойду! Я не хочу.

– Меля, послушай, – Боцман разворачивается ко мне настолько, насколько позволяет положение, – Ты – ребенок, тебя они не смогут наказать слишком жестоко. Не могу обещать, что тебе ничего не грозит. Но я сделаю все возможное, чтобы ты смогла вернуться к нормальной жизни, – и уже про себя, – Может, это и к лучшему...

– К какой нормальной жизни? – начинаю рыдать, – моя жизнь на "Бригантине", с тобой и Кэпом. Я – пиратка!

– Ты не пиратка! – Боцман злится, как всегда, когда я себя так называю, – Ты... хорошая девочка...

Он переводит взгляд за мою спину. Я тоже оглядываюсь. Вместе мы наблюдаем, как с той стороны кто-то поворачивает штурвал гермозатвора.

– Мель, послушай, – дергает меня Боцман, – сейчас не время и не место все объяснять, но когда-нибудь, ты узнаешь правду. А сейчас запомни одно – никому и никогда не давай себя в обиду, потому что ты – выше их всех. Поняла?

Киваю, шмыгая носом.