Пиратка в космической академии

Глава 9

Не знаю, сколько проспала, у нас отобрали все устройства ещё когда надевали кандалы. Время посмотреть негде, непонятно, день сейчас или ночь.

Лежу, глядя в серебристый потолок камеры. Стены тоже отливают металлом. Холодно и неуютно. Хочется есть.

Словно в ответ на мысли раздается скрежет открываемой двери, и чья-то невидимая рука вкатывает столик с ужином.

Меню так себе: гранулы, сухие хлебцы и кисель. Гранулы оказываются картофельно-мясными и вполне съедобными, а кисель морковный. Даже куски настоящей моркови плавают – вкуснотища.

После заправки сразу становится веселее. Лежать больше неохота, и я начинаю прогуливаться взад-вперед по камере. Даже делаю несколько приседаний. Во время одного из них, ощущаю, как что-то тыкается в бедро. Отмычки! Как я про них забыла!

И как их не заметили обыскивающие каждого пирата полицейские?

Первая мысль – сию секунду попробовать отпереть дверь. Но следом приходит другая – здесь явно пристально следят за арестантами, спешить не стоит.

Усаживаюсь на койку с ногами и украдкой изучаю свою тюрьму.

Насчитала три "глаза" в разных частях комнаты. Но работают ли они? Все-таки мы с ребятами изрядно потрепали эту посудину. Вообще удивляюсь, как она осталась на плаву.

Как проверить, работают ли "глаза"?

Не придумываю ничего умнее, как разыграть маленький спектакль. То, как они повелись на "несчастного ребенка" доказывает, что случись со мной сейчас неприятность, они не останутся равнодушными.

Встаю и начинаю нарезать круги по камере, словно просто хочу размяться. Затем делаю вид, что прихватывает сердце.

Валюсь на пол в максимально, как мне кажется, правдоподобной позе.

Лежу так несколько долгих минут. Никто не приходит. Вставать рано, буду лежать столько, насколько хватит сил и терпения.

Кажется, проходит час, но никто не идет спасать несчастную пиратку.

Лежать больше нет терпения. Была не была! Встаю, достаю отмычки из потайного кармана и на мысочках подхожу к двери.

Прикладываю ухо и слушаю. Сначала ничего. Потом как будто кто-то проходит, скрипя подошвами сапог. Теперь снова тихо.

Аккуратно подношу устройство к замку. Действую как можно тише. Но три щелчка взламываемой двери производят такой шум, что, наверное, за дверью меня уже будут ждать.

Медленно толкаю массивную дверь и выглядываю наружу. Никого. Неужели получилось?

Надо разузнать, где заперты все наши, и попробовать их освободить. Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.

Свет вокруг совсем тусклый. Видимо, корабль всё-таки работает на резервной энергии. Удивительно, что они не поскупились на свет в моей камере, у меня там его много.

Крадусь вдоль стен, стараясь ступать как можно тише. Выхожу из отсека с камерами и попадаю в другой. Насколько могу разобрать, это место для охраны, но сейчас здесь никого.

В следующем отсеке что-то вроде буфета с парой столов и холодильниками.

А перед третьим отсеком притормаживаю, оттуда виден свет, и доносятся голоса.

Подхожу совсем близко так, что мне становится слышен разговор.

Один голос хрипловатый, даже сиплый, кашляя, произносит:

– Так она жива?

Другой, спокойный и низкий, отвечает:

– Жива. Но раны такие, что может до конца никогда не оправиться.

– Жаль. Такого солдата теряем...

– Я распорядился, ей будет предоставлено лучшее оборудование для лечения.

– Ладно, выкарабкается, мы ей место поспокойнее подыщем. Не женская это работа...

– Только ей этого не пробуйте сказать – хмыкает второй.

– Характер у нее точно не для домашних дел. Хотя кто их, баб, знает... Кстати, как там девчонка-то?