Пиратка в космической академии

Глава 16

Вечером после ужина в комнате №3 непривычно спокойно. Но я уже знаю, чем чревато это напускное спокойствие.

Подхожу к своей кровати и украдкой проверяю, все ли с ней в порядке. Откинув покрывало, тоже ничего подозрительного не вижу.

Соседки как будто заняты каждая своим делом. Что ж, сделаю вид, что поверила.

Когда гаснет свет, забираюсь в постель, но расслабиться получается не сразу: все еще жду подвоха. Усталость и нервное напряжение все равно берут свое.

Просыпаюсь резко и тут же подскакиваю с кровати. А все потому, что щека почувствовала мерзкое шуршащее шевеление!

Провожу рукой по своей подушке. Ну, точно! Мои врагини напустили под наволочку каких-то насекомых, и сейчас те копошатся внутри подушки.

Обещала себе, что больше не стерплю унижений. Решение далось нелегко, но беру подушку и отправляюсь прямиком в комнату дежурного.

Да, настоящие пираты никому не жалуются и решают вопросы сами. Но соседки меня доконали. Желание увидеть, как они за все ответят, пересиливает все доводы рассудка.

Сегодня дежурит Марго – Маргарита Павловна. Она окидывает меня строгим взглядом:

– Меланья? Что ты здесь делаешь, почему не в кровати?

– Потому что вот, – я бросаю на стол перед ней свою подушку.

– Что это значит?

– А вы приглядитесь или лучше рукой проведите и все поймете.

Маргарита осторожно, косясь на меня, кладет руку на подушку. А через несколько секунд ее отдергивает.

– Это кто там? – она таращит глаза то на подушку, то на меня.

– Я точно не знаю, лучше у моих соседок по комнате спросить, кого они там подселили.

– Меланья! – Марго вскакивает из-за стола и мечет на меня грозный взгляд, – Прекрати придумывать всякий вздор! Если ты будешь и дальше наводить напраслину, придется тебя наказать!

Стою ошарашенная и как рыбина ловлю воздух ртом. Она мне не поверила! Я переступила через себя, наплевав на пиратский кодекс чести, нажаловавшись ей, а она не верит!

Марго тем временем снова напускает на себя вид безмятежного спокойствия:

– Ладно. Иди за мной.

Я молча плетусь за воспиталкой. От расстроенных чувств не сразу понимаю, куда меня привели. А потом доходит – это же капсула сродни той, в которой меня обрабатывали, когда я сюда попала.

– Раздевайся и заходи внутрь. Я принесу новый комплект одежды. И скажу, чтобы принесли тебе новый матрас и постельное.

Она уходит, и я остаюсь наедине с дезинфекционной кабинкой. Захожу в нее, и перед глазами возникает знакомая надпись, про задержку дыхания.

После липкой жижи, как и в прошлый раз, из форсунок брызгает вода. Теплые струи стекают по коже, унося с собой соленые свидетельства моей слабости. Если не тереть глаза, то никто не узнает, что я размякла.

Марго приносит одежду, я переодеваюсь, не говоря ни слова. Хватит. Наговорилась.

Возвращаюсь в комнату №3. Соседки, кажется, спят. Ни одна не шевелится.

Подхожу к кровати Зойки и сдергиваю с нее одеяло. Негодяйка и вправду дрыхла.

Она открывает глаза и хочет подняться, но я не даю. Наскакиваю на нее сверху и начинаю хлестать по щекам мерзавку, вываливая на нее все, что накопила за эти две недели.

Зойка визжит и брыкается. Не успеваю толком отвести душу, когда Симка, Вика и Райка подбегают, хватают меня за руки и пытаются стащить с Зойки.

Но я еще не закончила. Оттянуть меня от моей жертвы не так просто. Я зажала визжащую блондинку ногами, вцепившись как клещ.

Тем, кто пытается меня сдержать, частично наношу укусы, частично разбиваю носы затылком. Когда их хватка ослабевает, снова набрасываюсь на Зойку.

Вижу в ее глазах неподдельный ужас, но меня это не останавливает. Не знаю, сколько прошло времени, пока Марго и еще кто-то не стаскивают меня с блондинки.

Они утягивают меня прочь из комнаты по уже знакомому маршруту. Карцер. Что же ещё.

– Дикарка. Тебе не место среди нормальных людей, – бросает Марго прежде, чем захлопнуть тяжелую дверь.

А мне все равно. Вспышка гнева отняла силы, оставив после себя пустоту в груди.

Я не настолько глупа, чтобы не понять, что теперь меня накажут по-настоящему. Мне уже почти 16, а по галактическим законам это возраст, с которого человек отвечает за свои проступки сам.

Сворачиваюсь калачиком и затихаю на жесткой койке.

"Боцман, почему ты не говорил, что мир за бортом – настоящее дерьмо, и мне в нем нет места?"