Пиратка в космической академии

Глава 31

Утро следующего дня встречает волнением, которое словно распылено в воздухе. Всеобщее возбуждение, по ощущениям, передается даже стенам. Сегодня первый учебный день. А значит, один из самых важных моментов в жизни каждого курсанта – присяга.

Глядя в горящие глаза одногруппников, когда мы завтракаем все вместе, я никак не могу определиться, что чувствую сама. Их воодушевление передается и мне. Но необходимость скорой клятвы верности секретным войскам все же меня напрягает. Слишком стремительно приходится переходить на другую сторону баррикад.

После завтрака почти вся академия устремляется на восьмой этаж учебного корпуса.

Главный зал для торжеств сегодня особенно красив. Яркий свет огромных под старину люстр освещает пространство. Стены украшены флагами. Сцена в дальнем конце переоборудована под места для преподавателей и гостей.

Похоже, в зале сейчас присутствует вся академия. Старшекурсники выстроились ровными рядами вдоль стен.

А наше место посередине. Первый курс – виновники торжества, поэтому мы сегодня в центре внимания.

Все мои однокурсники сейчас стоят ровной шеренгой по центру. Я точно не знаю, сколько человек на курсе, но навскидку человек 80.

Все мы сегодня в парадной форме. Черные кители, черные брюки у парней и юбки у девушек, белые фуражки и перчатки.

Но парадной форму делают не только они, пуговицы на наших кителях сверкают гранями отполированных рубинов. Когда я увидела это чудо в первый раз, не могла поверить глазам. Но Римма, когда я у нее спросила, подтвердила, что камни на парадной форме настоящие.

– Смирно! – раздается громогласный приказ, и весь зал затихает, вытянувшись по струнке.

В полной тишине раздается барабанная дробь. Четверо старшекурсников вносят знамя секретных галактических войск. Множество планет на темно-синем фоне.

Затем в зал входит ректор. Строгов сегодня тоже в парадной форме. Она сидит на нем идеально, подчеркивая широкие плечи и узкую талию, перетянутую форменным ремнем.

Он становится напротив нас и молча окидывает взглядом шеренгу. Кажется, дойдя до меня, его взгляд на секунду задерживается. Но, скорее всего, мне просто почудилось.

Он что-то говорит, но напутственную речь я слушаю вполуха. А все потому, что ловлю себя на восхищении ректором.

Он и при первой встрече показался мне красивым, но сейчас, в этой форме от него вообще трудно оторвать взгляд.

Невольно сравниваю его с Капитаном. Образ Кэпа меркнет еще больше от такого соседства.

Мне грустно и восхитительно одновременно. Грустно, потому что понимаю, как глупа была, когда слепо верила всему, что говорил Кэп.

А восхитительно из-за того, что в груди появилось непонятное тепло, которое усиливается, когда смотрю на Строгова.

Само собой приходит решение – я дам присягу. Сделаю это честно, от души. Даже если Боцман расскажет что-то, что поколеблет мое решение.

Дорвавшись до информации о себе и своем прошлом, я неожиданно сделала неприятный вывод. Поймала себя на том, что и раньше догадывалась об отвратительных делишках пиратов. Но тогда я прятала эти догадки поглубже, предпочитая их не замечать. Пришло время вытащить голову из песка, что бы ни ждало меня в реальном мире.

Приходит время самой присяги. Каждый первокурсник подходит к знамени и произносит клятву верности. Очередь доходит до меня, я тоже выхожу и зачитываю нужные слова.

А когда возвращаюсь в строй, чувствую себя совсем другим человеком. Церемониал как будто зажег что-то внутри.

После торжества добираюсь до своей комнаты и падаю на кровать. Оказывается, весь день я находилась в напряжении, а когда оно, наконец, отпустило, то энергии не осталось вовсе.

Но отдохнуть как следует не получается. Мира передает сообщение от Строгова:

– Меланья Валадарская, срочно пройдите в кабинет ректора.

Так и знала! Стоило согласиться и немного расслабиться, как он тут же решил взять свои обещания обратно. Больше чем уверена, Строгов сообщит что-нибудь в духе "по не зависящим от нас причинам ваше общение с Боцманом невозможно". Кажется, меня опять оставили в дураках.

Пока добираюсь до приемной ректора, без остановки прокручиваю в голове одни и те же мысли. Ничего удивительного, что к кабинету подлетаю как фурия.

Но увиденное заставляет резко замедлиться. Порог переступаю уже осторожно.

А все потому, что возле двери ректора уже мнутся все мои одногруппники, с которыми мы недавно отмечали Посошковый вечер. Римма тоже тут. Она бросается ко мне, едва увидев:

– Лани, и ты здесь? Похоже, худшие опасения сбываются, – вздыхает она.

– Какие опасения? – никак не возьму в толк, что происходит.

– Посошковый вечер. Кажется, ректор откуда-то узнал. Иначе, почему нас вызвали именно в таком составе? – объясняет Кир, когда подходит ближе.

– И кто, интересно, ему доложил? Узнаю – придушу, – злится Римма.

Я только развожу руками в ответ. Кажется, на моей совести теперь будет еще одна тайна.

Но, с другой стороны, я же ничего не говорила Строгову? "Ага, только напилась и вовремя попалась ему на глаза", – возражает внутренний голос. Приходится силой заставить его замолчать.

– Андрей Иванович, они все в сборе, – сообщает ректору секретарь.

А потом кивает нам:

– Заходите.