Пиратка в космической академии

Глава 33

Сплю беспокойно, поэтому звук будильника врывается в мой сон раздражающей трелью. Чуть было не засыпаю снова, отключив противный звук. Но потом вспоминаю, почему я разбужена так рано.

Меня ждут какие-то там горки, которые, по словам Риммы, весьма и весьма неприятны. Уверена, что никто из ребят не пропустит сегодняшнюю штрафную тренировку, не могу проигнорировать ее и я.

Столовая в такую рань еще закрыта, поэтому в спортзал прихожу невыспавшаяся и голодная. А там присоединяюсь к группе таких же сонных и недовольных ребят.

Римма выглядит лучше всех. Ее волосы собраны в аккуратный конский хвост, а спортивный костюм сидит как на картинке. Невольно сравниваю себя с ней. И тут ни в какое сравнение не идут мои торчащие во все стороны кудри и футболка на два размера больше. Я специально выпросила такую, потому что мне в ней привычнее и удобней.

В зал входит на удивление бодрый и весёлый Летягин:

– Ну что, детвора, – он хлопает в ладони и потирает их, – готовы к небольшой пробежке?

– Готовы... – нестройно и невпопад отвечаем мы.

– Вас немного, и это хорошо, потому что у каждого из вас получается по индивидуальной горке. Быстрее влезешь, быстрее слезешь, – Летягин смеется собственной шутке.

Тут только я перевожу взгляд за его спину. Там расположено штук десять горок, с виду напоминающих небольшие холмики.

– Задача – забраться наверх. Как только вы на вершине, задание считается выполненным, и можете быть свободны.

Никак не могу взять в толк, в чем подвох. Горки кажутся детскими, что может быть сложного в том, чтобы забраться на них? Это я и спрашиваю у Риммы.

– Смеешься? Они приходят в движение, как только ты ставишь на них ногу. Если ступать медленно, она сползает вниз вместе с тобой, если пытаешься ускориться, она тоже ускоряется. И тут либо ее обогнать, что сделать практически невозможно, либо перехитрить, придумав свою стратегию. В общем, удачи, подруга, – она хлопает меня по плечу и отходит к одной из горок.

Направляюсь вслед за Риммой. Становлюсь напротив безобидной, на первый взгляд, горки. Делаю шаг на ее поверхность, и та сразу же приходит в движение, стремясь сбросить мою ногу.

Борьба с горкой оказывается тем еще развлечением. У меня вообще складывается ощущение, что она живая, с такой изворотливостью горка не дает взобраться на самый верх.

После сотни неудачных попыток, у меня все-таки появляется план. Я вычислила, что как только горка сбрасывает меня вниз, она на две секунды замедляется вне зависимости от того, ставлю я на нее ногу или нет. То есть, скатившись вниз, у меня есть две секунды, чтобы сделать удачный рывок. Наконец, у меня получается зацепиться руками за верх горки и несмотря на сопротивление симулятора, я удерживаюсь на вершине.

– Молодчина, Меланья! – тут же подходит ко мне Летягин, – Ты быстро справилась для новичка.

Я в ответ только растягиваю губы в улыбке. Ноги и руки дрожат от испытанной нагрузки. Но, взглянув на часы, понимаю, что перед занятиями могу успеть не только забежать в столовую, но и принять душ.

Учебный день пролетает незаметно. У нас сегодня пара по истории галактики, пара по психологии человека, а третьей должны были стоять боевые практики. Но преподаватель, как нам объяснили, еще в отпуске, поэтому третья снова история.

Как и в СИДИТе история галактики меня увлекает. Пожилого профессора я слушаю внимательно. Правда, ничего, что касается моей родной планеты, не звучит.

Психология человека кажется скучной, но, может быть, все дело во вводной лекции, которая почти вся состоит из терминов и определений.

На учебе сегодня сосредоточиться трудно. Чем ближе время связи, назначенное Строговым, тем больше я нервничаю.

И вот, наконец, час настает. Сижу в приемной ректора и жду, когда меня пригласят внутрь. Неожиданно дверь в кабинет открывается, и сам Строгов приглашает войти:

– Меланья, проходи, все готово.

В кабинете уже настроена оптипроекция. Сейчас она транслирует небольшое помещение, в котором никого.

– Заключенного сейчас ведут, – успокаивает меня ректор, видимо, заметив, как я ищу глазами Боцмана.

Минуты тянутся как прилипшая к рукам жвачка. У меня начинает чесаться нос, потом шея, потом ухо, но все разом проходит, когда в комнату по ту сторону экрана приводят Боцмана.

Я настраивала себя на серьезный разговор, собиралась требовать правду и отчитывать старика. Но вместо этого на глаза наворачиваются слезы.

Боцман постарел, хотя не виделись мы не так уж и долго. От его коренастой плотной фигуры сейчас осталось лишь воспоминание. Он сильно похудел. Узнать в этом худощавом старике бравого Боцмана сложно.

Он садится напротив и минуту просто смотрит на меня с улыбкой.