Пиратка в космической академии

Глава 34

– Привет, Боцман, – улыбаюсь в ответ. Стараюсь высушить подступившие слезы, пока они не пролились ненароком.

– Ты в академии? – он переключает внимание на форму, в которой я пришла. Переодеться я не успела, да и не подумала, что надо.

– Да. Вчера была присяга.

– Тебя там не обижают? – в его голосе появляются угрожающие нотки.

Боцман, Боцман, даже если бы мне было здесь плохо, ты ничего бы не смог сделать. Но его забота все равно растекается теплом внутри.

У меня столько вопросов. Но все они неожиданно потеряли остроту. Почему-то сейчас достаточно того, что мы сидим друг напротив друга и разговариваем о ерунде.

– Мель, я... Тебе, наверное, много чего обо мне рассказали... – Боцман отводит взгляд.

– Да уж, то, что ты Караваев, да еще и Марсель, я не ожидала, – не совсем удачно шучу я.

– Я уже и сам успел забыть это имя, – невесело улыбается он.

Он замолкает, а потом, словно собравшись мыслями, делает глубокий вдох и произносит, глядя мне в глаза:

– Мель, я должен тебе рассказать правду. Кроме меня, вполне вероятно, тебе ее не расскажет никто.

– Рассказывай, – тихо соглашаюсь я.

– Я родился и вырос на твоей родной планете Аурике. Более того, я работал главным картографом при твоем отце. Но совершил большую ошибку, за которую не перестаю расплачиваться по сей день. Твой отец был очень хорошим и справедливым правителем. Быть может, это его и сгубило...

Боцман рассказывает, а я словно проживаю все то, что он сейчас описывает. Вижу наяву Аурику, дворец правителя, многочисленных сотрудников... Лишь об одном человеке не упоминает Боцман – о маме. Видимо, он знает, как тяжело даются мне эти воспоминания. История Боцмана проста и ужасна одновременно.

С юности Марсель Караваев проявлял незаурядные способности ко многим наукам. Семья поддерживала его, он блестяще окончил академию, и его взяли штатным картографом в престижную правительственную структуру. С годами он добился высокого положения, став главным картографом планеты. Деньги и власть вскружили голову, он ввязался в сомнительную авантюру, обещавшую большой куш. Но вместо этого случилась большая растрата и раскрытие государственной тайны, за которую полагалась тюрьма. Марсель не придумал ничего лучше, чем сбежать с планеты, и через какое-то время присоединился к пиратам. Его обширные познания во многих сферах им весьма пригодились.

– Я помню тебя трехлетней голубоглазой девчушкой с милыми кудряшками. Тебя любили и баловали все, и я в том числе. А потом...

Боцман долго собирается мыслями, прежде чем продолжить. Я не тороплю. Мне самой нелегко дается наш разговор.

– Нападение на первый борт Аурики было первым такого рода. До этого мы грабили только небольшие торговые корабли. А здесь... Я до последнего не знал о планах Кэпа. И только когда "Бригантина" вскрыла космолет, я понял, что на борту первые лица Аурики. Не знаю, почему тогда Капитан слетел с катушек. Он не оставил в живых никого, – Боцман проводит рукой по лицу, – Я спрятал тебя, когда понял, что они не собираются даже брать заложников. Мне удалось скрывать твое пребывание на "Бригантине" несколько дней. Но потом правда всплыла наружу. Я уговорил Кэпа оставить тебя на корабле, пообещав, что договорюсь о хорошем выкупе за тебя. Но Аурику стало лихорадить, начались восстания и война кланов. Тебе безопаснее было оставаться на "Бригантине".

– Но как Кэп разрешил тебе оставить ребенка? – теперь, зная правду, мне кажется маловероятным, что Кэп привязался ко мне.

– Я пообещал ему, что буду выполнять все его приказы почти бесплатно, мою долю он всегда оставлял себе, а нам выделял только сумму на еду и самое необходимое.

– Как? – такого поворота я точно не ожидала.

– Он все равно не хотел тебя оставлять. И, хоть и ужасно так говорить, но на нашу удачу ты под влиянием шока забыла все, что было с тобой до "Бригантины". А еще ты почему-то привязалась к Кэпу. Наверное, это его забавляло.

Мне трудно сдержать эмоции. Опускаю голову, и некоторое время так сижу, пряча глаза от Боцмана.

– Мель, прости меня, прости за все...

Я вскидываю голову:

– Тебе не за что просить прощения, во всем виноват Родриго Болти.

Боцман сжимает пальцами переносицу, а когда отнимает руку, успеваю заметить новую татуировку на его ладони. Но сейчас не до татушек.

Боцман если и удивился, что я знаю настоящее имя Кэпа, то не подал виду.

– Прошу тебя, не вздумай мстить ему. Ты не представляешь, на что он способен. Постарайся все забыть и начни жить новой жизнью.

– Он за решёткой и ничего мне не сделает.

– Мель, не каждая решетка может удержать того, у кого очень длинные руки.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего. Прошу тебя, просто учись, радуйся жизни, будь счастливой, как и положено девчонкам в твоем возрасте. Забудь все, что связано с пиратами.

– И тебя забыть? – обида на его покорность выливается желчной фразой, о которой я тут же жалею.

– И меня, – он опускает голову, уставившись на свои сцепленные руки.

– Даже не надейся! Если я забуду, значит, все сможет снова повториться. Я буду помнить.

Боцман поднимает на меня глаза, полные боли:

– Я тебя прошу только об одном – береги себя, ты должна прожить долгую и счастливую жизнь.

Не успеваю ничего ответить, нас прерывает какой-то противный звук. Оказывается, это сигнал к тому, что время разговора вышло.

К Боцману заходят люди в форме, чтобы увести. Он встает, не переставая смотреть на меня и улыбаться. Я, тоже не отрываясь, слежу за ним взглядом. И только когда он уже почти скрылся из зоны видимости оптипроектора, кричу вслед:

– Спасибо тебе за все!

Услышал он или нет, непонятно, потому что на экране его уже не видно.