Пиратка в космической академии

Глава 43

Утро в академии начинается с боевых практик.

Я еще не совсем отошла от вчерашнего шока и иду на занятие к Нестеровой с опаской. Но другого выхода нет, остается только уповать на то, что она меня не вспомнит.

Воительница уже ждет в зале. Она прекрасно выглядит в облегающем черном спортивном костюме.

Как только начинается занятие, она без долгих вступлений задает вопрос:

– Скажите, что самое важное в работе агента галактических войск?

Пару мгновений курсанты обдумывают ответ, а потом начинают раздаваться голоса:

– Владеть оружием!

– Уметь драться!

– Быстро соображать!

– Разбираться в технике!

– Налаживать связи!

– Производить нужное впечатление!

Последняя фраза принадлежит Римме, я удивленно на нее смотрю.

– А что? – пожимает плечами подруга, в ответ на мою реакцию, – Если втираешься к человеку в доверие, все остальное – дело техники.

Это что-то новенькое. Надеюсь, Римма не применяет такой подход к друзьям.

Взмахом руки Нестерова прекращает начавшийся шум:

– Все, что вы назвали, прекрасно и имеет место быть. Но главное – не в этом. Главное, – недолгая пауза, – уметь ждать. Вы даже не представляете, сколько мировых кризисов разрешилось только благодаря тому, что наши агенты дожидались подходящего момента и оказывались в нужном месте.

– Но это же антинаучно. Совершенно не поддающийся прогнозу подход, – раздается голос откуда-то сзади. Мне не видно, кому он принадлежит.

– Отнюдь. Все это как раз весьма тонкое планирование, подразумевающее филигранное манипулирование множеством неизвестных. Вам еще предстоит это постичь. Но моя задача сейчас не в этом. Я буду учить вас терпению. И начнем мы не с самого сложного – с медитации.

По рядам проносится разочарованный стон.

– Я думал, нас драться будут учить, а не цветочки нюхать, – недовольно бурчит Ром, сидящий неподалёку.

– На волне всеобщего воодушевления, приступим, – язвит Нестерова.

Она заставляет нас рассесться по залу так, чтобы вокруг каждого было достаточно пространства.

Мне неуютно оттого, что нельзя спрятаться за спинами однокурсников. Я все еще не уверена, что Нестерова меня не узнала.

Воительница тоже садится на пол вместе со всеми.

– Закройте глаза и сосредоточьтесь на дыхании. И ни о чем не думайте. Лучшие решения приходят в отдохнувший мозг.

В зале наступает тишина.

Усиленно пытаюсь ровно дышать и не давать непрошеным мыслям разгуляться в голове. Но от этого только начинаю сильнее беспокоиться.

Неопределённость в отношении Нестеровой тревожит. Сидя перед воительницей, не могу не думать о том, как она ко мне относится. Держать глаза закрытыми просто невыносимо, потому что я не вижу, на кого смотрит наша строгая преподавательница.

К концу занятия я не то, что не чувствую себя умиротворенной, наоборот, начинает болеть голова от напряжения, а сердце выстукивает безудержную тарантеллу.

Если так будет проходить каждое занятие по боевым практикам, надолго меня не хватит.

Вылетаю из аудитории, как только звенит звонок.

– Представляешь, Тим заснул, – смеется Римма, когда догоняет меня в коридоре, – такое ощущение, что Нестерова еле сдержалась, чтобы ему подзатыльник не дать.

– Мне кажется, на медитации многие засыпают, – пожимаю плечами в ответ.

– А ты чего так быстро вскочила? Я пока в себя пришла, тебя уже и след простыл.

И что ей ответить? Решаю не юлить:

– У меня с медитацией туго, я не привыкла расслабляться, когда рядом кто-то есть.

– Ой, я, кажется, слышала, что с медитацией нужно аккуратно, если есть тревожность или депрессия. Депрессия – это вроде не про тебя. Может, у тебя тревожность?

– Может и тревожность...

– А из-за чего, может, я смогу чем-то помочь?

Искреннее участие другого человека для меня все еще в новинку. Но я очень благодарна Римме за эти слова.

– Спасибо, не знаю... давай потом.

– Конечно, когда захочется поговорить, только свистни.

Может, и вправду, рассказать Римме о себе? Нет. Пока что я не готова.

Но есть кое-что, о чем могу попросить прямо сейчас.

– Римм, вообще-то есть одно дело, где мне не помешало бы дружеское участие.