Пиратка в космической академии

Глава 57

Когда почти отчаиваюсь поговорить со Строговым секретарь, наконец, приглашает войти.

– Проходи, садись, – приветствует Строгов, когда появляюсь на пороге его кабинета.

Вид у ректора усталый. Как будто не спал ночь.

– Давай коротко, много дел.

Он даже не спрашивает, по какому я поводу. Видимо, это и так понятно.

Немного тушуюсь, а потом выдаю.

– Можно мне навестить Боцмана?

– Ему изменили меру пресечения, но он всё ещё под надзором. И посещение крайне нежелательно.

– Но...

– Меланья, это правило, которое лучше не нарушать.

Я делаю такие умоляюще несчастные глаза, что, кажется, Строгова принимает.

Но это только кажется.

– Не устраивай драму. Могу позволить встречу только как в обычном режимном заведении.

– Согласна! Выпаливаю прежде, чем он договаривает.

– Не чаще раза в неделю.

Радости нет предела. Я и на это не рассчитывала.

– Спасибо! – теперь мою улыбку стереть с лица не сможет ничто.

Строгов коротко объясняет, где найти Боцмана, даёт указания и пропуск.

Хочется расцеловать ректора. Странное желание. Откуда оно взялось?

Конечно, ничего такого себе позволять не собираюсь.

Прежде чем выйти, оборачиваюсь и произношу:

– Андрей Иванович, спасибо.

Он уже успел погрузиться в какие-то бумаги, вскидывает взгляд и отвечает:

– Не за что, Меланья, – и снова возвращается к бумагам.

Решаю, что больше испытывать его терпение не стоит.

Перед тем, как идти к Боцману, забегаю в столовую. Беру там вкусняшек на вынос. Обычно такое не приветствуется, но сегодня на меня никто не обращает внимания.

Так хочется порадовать друга. Вряд ли его кормят также как нас.

Надо будет выяснить, как он питается.

Найти Боцмана на техническом этаже оказывается не так легко.

Все помещения похожи одно на другое, и какое из них нужно мне, понимаю не сразу. Но все-таки обнаруживаю мастерскую, куда распределили Боцмана.

Вхожу внутрь, когда узнаю до боли знакомую спину.

Он сидит, склонившись над столом, и что-то мастерит.

Боцман всегда умел и любил работать руками. Когда не пил, конечно.

Тихо подхожу и легонько обнимаю друга. Он сначала дёргается, но, узнав мои руки, расслабляется.

– Мелька... ты пришла, – он поворачивается лицом и ласково на меня смотрит.

– А ты как думал? Что я брошу здесь тебя одного? Вот, держи, все как ты любишь, – протягиваю ему пакеты с едой.

– Ого. А тебе не влетит, что ты столько еды мне притаранила?

– Не влетит.

Притягиваю из угла высокий стул и сажусь рядом.

– Поешь, пока не остыло, – киваю на еду.

Боцман медлит. Тогда сама достаю все из пакетов и расставляю перед ним.

– Ешь, зря я, что ли, старалась?

Он аккуратно берет приборы и пододвигает к себе контейнер.

– Спасибо, Мель.

Что? Мне показалось, или в его глазах сейчас блеснули слезы?

– Боцман, ну ты чего...

– Ничего, глаза устали от работы.

После этих слов оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, что за работу он должен выполнять.

Посередине мастерской на высокой подставке лежит большая металлическая штуковина. Похоже на двигатель ховера.

Вдоль стен выстроились стеллажи и столы. Везде разложены и развешены инструменты.

– Как тебе тут?

– Отлично! – продолжая жевать, отвечает он, – Ты же знаешь, я люблю простую работу. Меня тут механиком подрядили. Мне все нравится.

– Правда? – заглядываю ему в глаза.

Он не отводит взгляд:

– Честно.

Больше пока не задаю вопросов, жду, пока он поест.

Когда заканчивает, меня прорывает:

– Тебя ведь насовсем перевели, ты теперь всегда рядом будешь? А сколько тебе вообще дали, сколько осталось? И почему ты мне про метку сразу не сказал? Я чуть с ума не сошла, когда поняла. Кто это сделал, Болти? Кому...

– Стой, стой! – машет руками Боцман, – Затрещала как пулемет. Все расскажу, что знаю, не спеши.

– Ну, так рассказывай!