Пираты: до встречи в Париже

7

Она смотрела на него искрящимися глазами, в которых медленно, но неуклонно разгоралось так знакомое пирату пламя. Выражение его лица не изменилось, хотя Виразон отметил про себя, что эта женщина не посмеет идти против его воли, хотя всегда будет хорохориться. Пускай поиграет. Ей – можно.

– С какой стороны Фаратон носит шпагу? – проговорил он. – Отвечай…

– Бриз…

– Памира, отвечай.

– Филипп, я не могу! Я не хочу! Он доверился мне…

– Он доверился, или ты сама узнала? А? Я слишком хорошо тебя знаю, кандийка, так и не ставшая пленницей рыцаря с Мальты, – он тихо рассмеялся, неожиданно перекатившись, уложив ее на спину и оказавшись сверху.

Памира ухватилась руками за его предплечья, не без удовольствия чувствуя силу напряженных мышц пирата.

– Справа. Он носит шпагу справа. – Между бесполезной атакой и благородным отступлением она выбрала последнее. Набравшись сил, она могла вновь броситься в бой. Против Виразона трудно было выстоять, хотя иногда она сама не понимала, зачем вступает с ним противостояние. Хотелось напомнить им обоим, что она с ним по доброй воле? Бред – к чему обманывать саму себя.

– Справа? Левша…

Он отстранился, оставив в ее власти левую руку. Утренние лучи мартовского солнца освещали его серьезное лицо. Она жадно рассматривала его, не имея сил оторвать глаз.

Виразон был очень красив, красив сильной мужественной красотой. Красотой аристократической, но вместе с тем жесткой и холодной, как и он сам. Она успела почти забыть это лицо… Боже, как она могла?..

Памира умела неплохо разбираться в людях и в лицах, но она поняла, что его внешность довольно обманчива. Она одновременно и говорила что-то о характере Виразона, и, наоборот, противоречила тому Виразону, которого она знала. Он был высок, прекрасно сложен. Широкие сильные плечи, не лишающие, однако, его фигуру кошачьей грации и некоторой утонченности, тонкая талия. Лицо, странно идеальное. Эспаньолка придавала ему вид более или менее живого человека: без нее он был бы похож на статую, как она думала. На вид ему можно было дать лет 25, хотя на самом деле Виразон был старше, но насколько старше, Памира не знала. Только во взгляде время оставило свой отпечаток – только опыт мог принести такую холодность, такую проницательность и такую силу. Его глаза того редкого синего цвета, что похож лишь на темный сапфир. Это не лазурь, не голубизна ясного неба – это холодный блеск драгоценного камня. Холодный и замораживающий. Женщина лишь однажды видела в этих глазах огнь, редко – мимолетную нежность. Обычно этот взгляд был неподвижен и непроницаем. С Виразоном было очень трудно говорить – его взор смущал, проникая, казалось, в самую душу, переворачивая ее. Когда пират злился, а это случалось, к счастью, крайне редко, его глаза темнели почти до черноты и становились похожими на пропасть, наполненную холодной водой, в которой так просто утонуть…

Тонкие правильной формы губы выдавали в нем человека жесткого, пожалуй, жестокого, безжалостного. Аристократичные черты дворянина причудливо сочетались с выражением глаз, а шелковистые черные пряди странно смягчали последнее. Виразон никогда не носил париков. Его шевелюру часто принимали за парик, просто не веря, что возможно держать волосы в таком прекрасном состоянии. Локоны были мягкими и гладкими, они плавно ложились на плечи неровным иссиня-черным водопадом.

Взгляд Памиры упал на руку пирата, которую она по-прежнему держала в своих, не замечая, что Виразон внимательно следит за ней, прикрыв глаза. Тонкие длинные пальцы послушно легли в ее ладонь, не шевелясь. Рука была изящной, но Памира слишком хорошо знала, какой силой она обладала, чтобы поверить в показную слабость.

Женщина отпустила ее и взглянула мужчине в глаза. Замерла, встретившись с ним взглядом. Смутилась и отвела взор в сторону.

– Я поговорить с тобой хотела, – пробормотала она, укутавшись в одеяло.

…В то утро Виразон впервые за все время их знакомства раскрыл рот для того, чтобы рассказать о себе. Памира узнала все.

Одеваясь, он равнодушно заметил, что если ее предположение относительно личности Фаратона окажется ошибочным, он, Виразон, убьет ее или увезет на какой-нибудь необитаемый остров: она владела той информацией, за которой охотилось слишком много людей. Уже погибло несколько человек, знающих, кто такой Бриз. Она не будет исключением, и материнство ее не спасет.

Она поняла, что он всерьез. Кивнула, соглашаясь. Посмотрела в его спокойно-холодные глаза, проговорила:

– Если не встретишься с братом до конца лета – не встретишься с ним вообще: один из вас погибнет.