Пираты: до встречи в Париже

23

- Ты меня не любишь, Анна.

Виразон отвернулся, подошел к окну. Памира не поняла сейчас той борьбы, которую он вел сам с собой весь вечер. Но только ли вечер? Завтра – Марсель. Завтра ее увезет карета в Париж, к сыну. Завтра они расстанутся, но ей совершенно не хотелось думать о сроке разлуки. Ей вообще не хотелось думать о том, что Доменик не поедет за ней… о том, что следующую ночь она проведет без него. Месяц путешествия вынудил ее совершить непростительную ошибку: она привыкла к пирату.

Он обещал жениться, как только доберется до Парижа, но это – формальность. Но…

- К чему этот разговор? Доменик?

Он пожал плечами, даже не реагируя на свое имя. Они решили говорить без масок, без уверток и прекрас.

- Ты меня не любишь. Почему ты со мной?

- С чего ты вообще заговорил о любви? – ее голос предательски дрогнул: капитан почувствовал ее настрой. Почувствовал, о чем она хотела сказать – и опередил.

Памира хотела встать и подойти к нему, но поняла, что в сложившейся ситуации повлиять на него нежностью – как всегда – не получится. Виразон, казалось, окончательно закрылся в себе. Что он для нее? Кто он для нее? Почему она тянется к нему столько лет? Почему…

- Это же ты хотела мне сказать перед расставаньем? – его голос, привычно низкий, но неожиданно хрипловатый, резал и одновременно ласкал слух. Кандийка понимала, что больше всего на свете хочет, чтобы сейчас он произносил совершенно другое. И чтобы явно не стоял к ней спиной!

Она опустила голову, сломленная неожиданно навалившейся болью. Как он вообще смеет ей не верить? Как можно после всего, что между ними было?

- Я не чувствую твоей любви.

- А что ты вообще способен чувствовать, Виразон?

Он резко развернулся, но тут же замер, странно улыбаясь. Синие глаза смотрели прямо. Без холода, но равнодушно. Он отгородился от нее невидимым щитом. И вряд ли смог бы услышать ее сейчас. И почему это имело такое значение?

Памира поднялась с места, не имея сил оставаться так далеко от него. Она знала, что красива. Она знала, как относится к ней пират. Но не понимала, почему он решил поговорить с ней о чувствах. Почему пошел на опережение? Почему так резко и…

- Ты нужен мне…

Кандийка подошла к пирату. Медленно. Бриг плавно покачивался на волнах, а она никак не могла привыкнуть к качке.

- «Ты мне нужен» никогда не равнялось «я тебя люблю», Анна, - он снова улыбнулся, сделав шаг навстречу. – И откуда ты взялась в моей жизни?

- Я подарок. Забыл?

- О, да… - Виразон подошел к ней, властным жестом привлек к себе. – Да, подарок султана, я помню. Муххамед знает толк в подарках…

Памира задохнулась от неожиданности. И внезапно выбившей ее из равновесия волны возбуждения. В объятиях этого человека она не могла оставаться спокойной. Что там… Даже нахождение с ним на одном корабле, закрытом от всех – приносило странную смесь чувств. Восторг, радость, томление.

- Зачем ты так? – Анна отстранилась, вынырнув из его объятий, как из счастливого сна.

Пират выпустил ее, рассматривая с неожиданным теплом. Он был похож на человека, который принял решение после длительных раздумий. В его взгляде сквозило облегчение, хотя в уголках губ залегла печальная складка.

- Говорю то, что вижу.

- С чего было вообще говорить?

- Чтобы ты не обманывала себя, не искала надежды там, где ее искать не следует… И перестала бы считывать мои эмоции – знаешь же, бесполезно.

- Ты не безразличен ко мне!

- Я хорошо к тебе отношусь. Но не люблю.

- Ты умеешь любить вообще, Доменик? – она не выдержала. Вопрос-крик. Блеснувшие слезы в глазах. Памира отскочила назад, словно близость пирата обжигала ее. Или потому, что вопрос был излишне дерзок.

Он задумался. Сегодня не реагировал ни на дерзость, ни на… Как будто предчувствовал что-то, готовился к чему-то.

- Да.

- Тогда ты должен видеть…

- То, что ты меня не любишь. Мы расстанемся. Завтра.

- Я еду к нашему сыну, Виразон. Неужели…

Он нахмурился, но промолчал.

- Я буду тебя ждать.

Памира села обратно на диван, понимая, что именно она вложила в последнюю фразу. Будет его ждать. Когда он избавится от теней прошлого, когда поймет, что одиночество и свобода – это счастье, но есть и большее счастье. Когда он будет готов.

Готов к чему?

- Я не отказываюсь от своего обещания, Памира, - еле слышно проговорил пират. – Как только я приеду в Париж, ты станешь женой маркиза де Мален. Но не думай, что я стану твоим мужем.

«Черная пантера» покачнулась на волнах. Виразон опустился в кресло, не сводя с кандийки глаз. Она не видела сейчас его боли, полностью замкнувшись на своих эмоциях. Он хотел поверить – да. Но не теперь.