Пираты: до встречи в Париже

39

Бательер не выдержал: он развернулся, стремясь вырваться из этого мешка, и остановился только у самого порога, чтобы в последний раз взглянуть на Малена. Маркиз стоял, повернувшись лицом к небольшому зарешеченному окну. Весь его вид, вся его фигура, вся его поза выражали пренебрежение и (может, Бательеру лишь показалось?) равнодушие к происходящему.

Граф зло развернулся и вышел, с неизменным наслаждением услышав скрежет замка: Мален остался в камере. Что-то было в этом человеке… подозрительное.

Полицейский «знал» его уже несколько лет, хотя Мален и появлялся при дворе не так уж часто. На все вопросы типа где он пропадает, маркиз непринужденно отвечал, что путешествует. Ему верили. К слову, доказательства у него тоже были. И свидетели, и вещи, привезенные им из дальних стран. Оставалось удивляться, почему Мален не идет на королевскую службу – этого очень активно добивались практически все придворные. Служить королю и получать за это «определенные большие деньги», практически ничего не делая. Маркиз не гнался за должностями, никогда не пытался какую-нибудь из них перекупить. Этого в Версале понять не могли.

Даже Бательер был вынужден верить словам маркиза о том, где тот пропадает: придраться-то не к чему. И остался бы полицейский с большим носом, если бы фортуна наконец не предоставила ему шанс. Это было в конце прошлого года. В последний приезд Малена в Версаль. Вокруг него постоянно собирались люди. Было в нем что-то такое, притягивающее. Бательер к этому кружку не относился, но острое желание знать о подозрительном маркизе все привело его в тот вечер в их число. Разговор, как и следовало ожидать, коснулся путешествий. О чем же еще могут говорить господа аристократы? О женщинах? Надоело. О политике? К чему зря ломать головы? Только о путешествиях. Эта тема включала в себя все и была особо модной в то время. Что вы! Если человек путешествует, он может рассказать множество интересных вещей. И такой человек неизменно оказывался в центре внимания. Со временем даже выезд в собственное поместье считался путешествием.

Бательер не любил такого рода бесед, но сейчас он благодарил Бога, что стал свидетелем одной из них.

Шевалье д’Анти, придворный щеголь, человек, влезающий во все, что творится вокруг, отчаянный дуэлянт (об этом знали все, но полиции так ни разу и не удалось поймать его с поличным) любил иногда (точнее сказать, всегда) вставить свое веское слово в беседу. И надо отдать ему должное, говорил он по делу. И, черт побери, он и сам не знал, как иногда «по делу» он говорил!

– Смотрю на вас, любезный маркиз, – как обычно, в развязанной манере начал шевалье, – и ловлю себя на мысли, что в голову приходит замечательнейшая история.

Мален спокойно улыбнулся. Словно чувствуя, что за каждым его жестом, неосторожным словом, выражением лица напряженно следят, он был предельно осторожен. Или мнительный шеф тайной полиции лишь вообразил себе это?

– Какая же?

Д’Анти приоткрыл губы в загадочной улыбке, не спеша отвечать. Он поднял тонкую руку, ища драматизма, еще чуть-чуть помолчал, опытным взглядом окидывая «публику». Выждав момент, он продолжил:

– Господа! Я привез из Венеции не только приятные впечатления и пару безделушек!..