Пираты: до встречи в Париже

40

Де Мален все так же вежливо улыбался, глядя на шевалье, ожидая продолжения. А Бательер напряженно, с болезненным, обостренным до предела вниманием смотрел на него, готовый поймать и запомнить любой жест, фразу или взгляд. Неосторожность – всё, что может подтвердить его подозрения.

– Любезный маркиз, ей-богу, я встретил там вашего брата-близнеца! Точнее, сначала я подумал, что это вы, подошел к нему, но он ни черта не понимал, что я ему говорю. Оказался испанцем!

Мален рассмеялся.

– А это и был мой брат, друг мой. Только вот я никак не могу понять, как это испанец так может быть похож на француза? Вам не приснилось?

Его поддержал всеобщий смех. Но Бательер уловил в рассказе не только занимательную историю. Шевалье заронил в его душу семена, которые очень быстро укоренились. Граф начал всерьез подозревать Малена. В шпионаже.

– А где же вы были в это время, маркиз? – как можно доброжелательней, с усилием скрывая торжество, спросил он Малена.

Тот с улыбкой на губах и сомнением в глазах посмотрел на него так, словно пытался понять, насколько опасен стоящий перед ним человек.

– Возможно, вы будете смеяться, сударь, – приветливей улыбнулся он. – Я тоже был в Венеции. И как странно, уважаемый д’Анти, что мы не встретились там с вами. Испанца я тоже видел. И не так он похож на меня, как вы пытались всех убедить!

– Позвольте, – вмешался Бательер. – Как вы могли видеть этого испанца, и почему так точно решили, что видели именно его?

– Он рассказал мне о встрече с д’Анти, – с неизменно вежливой улыбкой ответил Мален.

– Вам? – на мгновение полицейский замолчал, обдумывая услышанное. – Постойте, сударь, но какие дела могут быть у вас с этим господином?

Мален с холодцой посмотрел ему в глаза. Напряжение стало почти осязаемо – окружающие почувствовали его столь остро, что вокруг Бательера и Малена образовался плотный круг молчащих, внимательно слушающих дворян.

– Не забывайте, что я путешествую. Не кажется вам, что это связано некоторым образом с тем, что у меня множество знакомых в разных странах. И д’Альмагера не исключение.

– Я слышал, некий испанец д’Альмагера связан с пиратами, – задумчиво проговорил д’Анти. – А именно, с Виразоном – его уши и глаза на суше.

Мален изобразил удивление.

– Я ничего об этом не знаю.

– Ну что вы, – усмехнулся в свою очередь Бательер, потирая руки. – Это общеизвестный факт. Вы просто не можете об этом не знать.

Мален пристально посмотрел полицейскому в глаза. От холодного синего взгляда Бательеру стало не по себе. Ни раньше, ни позже (до встречи в Бастилии) он не видел таких истинно нечеловеческих глаз. Взгляд был неподвижен, при этом обладал какой-то магнетической, волшебной силой. Отвести глаза не удавалось. Он почувствовал себя загипнотизированной птицей перед удавом. Это длилось лишь мгновение, но когда маркиз переключил внимание на д’Анти, Бательер чувствовал себя так, словно он фехтовал пару часов подряд.

– Пираты – не мой профиль, – снова улыбнулся Мален. – Так что о них и о связанных с ними людях я ничего не знаю.

Тогда Бательер был вынужден поверить ему на слово. Но природная подозрительность и чутье не позволяли ему забыть. И вот сейчас… Да, это не Камбале, но чем испанский шпион хуже? То есть, лучше, конечно…

Готье снова держал козырь в рукаве. Король останется довольным в любом случае…

– Ваша милость, я не знаю, что делать! – взволнованно говорил комендант, меряя шагами кабинет. – Он молчит даже под пытками! А если и скажет что, то только по-испански, и … это лучше не переводить. Он даже не кричит, словно боли вообще не чувствует, хотя это вряд ли. В подлокотники впивается со страшной силой. Что он – не человек?

Бательер взглянул на него. По-испански…

Из Бастилии Готье уехал в прекрасном расположении духа. Еще одно доказательство правильности его рассуждений, доказательство вины неуловимого маркиза де Малена. Он уже чувствовал вкус победы нал ним.