Пираты: до встречи в Париже

45

Памира быстро окинула его взглядом. Пришедший был еще красив. Его мягкие каштановые волосы бережно обрамляли резкое неприветливое лицо, в них сквозили редкие серебряные нити, придававшие всему облику солидность. У него были темные, почти черные цепкие глаза, чей взгляд, казалось, проникал в самую глубь души.

Он поклонился. Филипп поднялся ему на встречу.

– Добрый вечер, граф, рад приветствовать вас в своем доме. С господином де Лорьеном, полагаю, вы знакомы (мужчина кивнул и поклонился Лорьену), но уверен, что мадемуазель де Лорьен видите впервые, – с каким-то особенным удовольствием закончил Картафер.

Гость снова поклонился и, выпрямившись, внимательно посмотрел на Памиру.

– Что ж, представьте нас, дорогой друг, – тихо сказал он, уже небрежно скользнув по ней взглядом.

Анне стало не по себе: этот человек поднял в ней что-то неприятное и агрессивное, что-то, уже давно забытое… Она не слышала, как Филипп назвал ее имя, лишь машинально присела в реверансе, глядя в пол, ругая про себя дурацкие правила этикета, к которым так сложно привыкнуть. Но имя, которое произнес Картафер, заставило ее замереть и поднять глаза.

– Мадемуазель, позвольте вам представить, граф Готье де Бательер.

С неопределенной улыбкой Бательер склонился над ее рукой, но тут же выпустил ее из своих: Анна даже не успела разобрать, что почувствовала, когда он коснулся ее: отвращение или трепет…

– Простите, что помешал вам, господа, – тихо (все так же тихо!) проговорил он, любезно принимая приглашение сесть.

Он оказался справа от нее, но Памира отказала себе в «удовольствии» его еще раз рассмотреть. Он, наверное, ей не очень понравился, хотя с его помощью можно многое разузнать. И проверить, верна ли ее догадка относительно того, где на самом деле находится Камбале. Анна взглянула на Бательера. Нет, этот человек не скажет ничего. Для него сохранность информации важнее всего. И вряд ли он был склонен доверять женщине.

– Если вы забыли, граф… Мы договаривались о встрече, так что ваш приход не является для меня неожиданностью, – сказал Картафер.

Памира вздрогнула: слишком задумалась. Почти перестала понимать, где она находится и что происходит.

– О нет, я помню, – все так же тихо проговорил Бательер. – Кстати, господин де Лорьен, рад вашему возвращению, – он пристально посмотрел юноше в глаза. – Два года от вас не было никаких вестей…

– Я искал отца, и вы прекрасно это знаете, граф, – холодно ответил маркиз. Пожалуй, слишком холодно. Анна поймала себя на мысли, что Бательеру будет легко добиться честности от Лорьена. Может, Доменик был прав, сомневаясь, стоит ли его отпускать? А что, если полицейский попытается устроить допрос ей? Памира мысленно улыбнулась. Еще ни одному мужчине, кроме Виразона, не удавалось заставить ее говорить против ее воли.

– Я знаю, – ответил маркизу невозмутимо-вежливый голос Бательера. – Но до Греции вы так и не добрались. Объяснялось это тогда тремя, а сейчас двумя способами – вы не погибли. Так что либо вы изначально не собирались туда ехать, либо что-то или кто-то преградило вам путь. На роль этого фактора может претендовать только нападение. Либо турки, либо пираты. Впрочем, особой разницы между ними я не вижу.

«Господи, только бы Даниэль догадался, что это провокация!» – подумала Памира, уже понимая, что у полицейского хватит ума, соотнеся факты, выстроить цепочку, которая способна привести его к правильному выводу. В таком случае он очень опасен, а значит – очень интересен для нее.

Она с мягкой улыбкой внимательно посмотрела на него. Бательер пристально рассматривал Лорьена, на его лице застыло выражение некой увлеченности. Странно, она настолько привыкла к маске Виразона, что видеть живое выражение эмоций было необычно. Пусть даже таких скупых, как у полицейского. Бательер вдруг искоса взглянул на книдийку, но этот взгляд был столь мимолетен, что никто, кроме, пожалуй, него самого, его не заметил.

Лорьен смотрел на полицейского спокойно, но Памира чувствовала, что ее брату приходится тяжело. Он растерян. Просто молчать и не отвечать на вопросы он не мог, но и отвечать тоже не мог, если так пойдет дальше. Он не знал, что ему делать, хотя мужественно сохранял неприступный вид. Он прекрасно понимал, что, либо он отвечает на все сейчас, либо разговаривать с ним будут в другом месте. А в соседи к Камбале он пока не стремился. Но что можно ответить? Нельзя, чтобы прозвучало имя Виразона. нельзя даже упоминать про пирата. Иначе Бательер не даст ему покоя, а Даниэль не знал, сможет ли он вынести хотя бы один допрос. Фактически о Виразоне маркиз ничего не знал, но о нем все знала сестра. Нельзя подставить ее под удар.

С Бательером лучше не шутить…