Пираты: до встречи в Париже

52

Филипп вздрогнул. Лермон молча протянул наскоро написанную Дианой записку, где сообщалось, что с ней все в порядке, а Милагрос она на время препоручает ему. Граф сосредоточенно принял бумагу, не взглянув герцогу в глаза.

- Объясни.

Картафер положил письмо на стол и прижал его ладонью, выдав волнение.

- С Дианой все в порядке, - снова неопределенно улыбнулся Лермон, сложив руки на груди и скрестив длинные ноги: он чувствовал себя неуютно, хотелось отгородиться. - Сейчас она направляется на Карибы. Помнится, граф, вы когда-то благословили наш союз.

- И спустя столько лет ты про это вспомнил?

- Полегче, Картафер. Я спас ее, - парировал Мишель.

- Даже так… - граф прищурился. Было странно смотреть в эти зеленые щелочки, с некоторой враждебностью сверкающие из-под челки накрученного парика. В Картафере появилось что-то незнакомое, жестковатое, может, возраст о себе давал знать. Филипп был старше братьев, хотя и ненамного. Но разница становилась ощутимой, когда граф сохранял серьезный вид.

Лермон с трудом улыбнулся. Не было никакого желания продолжать разговор. И даже просто находится в этом доме. Да и в этом городе, что говорить…

- Мадемуазель де Лорьен! – объявил дворецкий.

Герцог не слышал, чтобы он стучал. Но Картафер не удивлен и не раздосадован, значит, стучал… Или в этом доме так принято. Или вышеуказанная мадемуазель – гость, который может прийти в любое время.

- Проводите даму в гостиную. Мы с герцогом присоединимся к ней через пару минут, - спокойно отозвался Филипп, но по необычному блеску его глаз Мишель понял, что граф более чем рад приходу мадемуазель.

Картафер встал.

- Мишель, ты должен с ней познакомиться, - игривым тоном заметил он.

- А письмо?

Граф чуть нахмурился, глядя на лежащий перед ним тонкий конверт, но, открыв ящик стола, оставил его там.

- Позже. Мадемуазель не должна нас ждать.

Мишель не ответил, он покорно отправился за бывшим другом, думая, что делать дальше. Картафер быстро сообщит при дворе, что Лермон в Париже. И цель будет достигнута.

Гостиная практически не изменилась с тех пор, как герцог был здесь в последний раз. Те же изящные столы, те же кожаные кресла и диваны, высокие окна. Светлая, почти что невесомая, она создавала благоприятную атмосферу для светских бесед, заставляя людей расслабиться. Много же секретов услышала эта гостиная.

На белом диване сидела дама. Хрупкого телосложения, брюнетка, темно-синее платье. Ее волосы были сложены в странную, не принятую при дворе прическу, при которой многие пряди спокойно стекали по спине. Мишель знал эту даму. Более того, знал настолько хорошо, что при ее виде на мгновение подумал, что сошел с ума. Только ее европейский наряд убеждал в том, что он еще в Париже, а не оказался на Крите каким-нибудь волшебным способом. Впрочем, от нее он был готов ожидать практически все.

- Анна! Я рад вас видеть!

Картафер игнорировал этикет практически всегда. Он поздоровался просто, но руку гостье поцеловал с видимым удовольствием.

Она улыбнулась в ответ.

- Добрый вечер, граф.

О, этот голос, эта улыбка…

- Позвольте вам представить, Анри-Мишель герцог де Лермон.

И титул сократил… Лермон поклонился.

- Мишель, мадемуазель Анна де Лорьен.

Анна с трудом заставила себя сохранить спокойствие. Она позволила герцогу поцеловать ее руку. Его черноглазый взгляд красноречивее любых слов выражал истинные мысли, пока губы произносили дежурные вежливые фразы о том «как же я рад с вами познакомиться».

Время пошло быстрее. Лермон засобирался домой. Нужно было передохнуть и подумать. И решить, что и как использовать в разговоре с Бательером. Полицейский отнюдь не дурак, а дело более чем серьезное.

Доменика пытали в тюрьме. Неизвестно, сколько он продержится в таких условиях.

Но… Черт побери, что здесь делала Памира?!