Пираты: до встречи в Париже

53

Герцог хмуро попрощался, поклонился даме, заверив графа, что в скором времени снова его навестит и расскажет обо всем, что случилось с момента его пропажи. Семь лет прошло. Анна де Лорьен побледнела сильнее, когда он встал – Мишель не мог не заметить ее взволнованного взгляда. Он послал ей теплую улыбку и ушел. Тянуть время бессмысленно,

Лермон скрылся в своем экипаже, но не спешил давать приказа трогаться. Что-то тормозило, что-то удерживало его около этого дома. Дома, который являлся свидетелем значимых в его жизни событий. И того вечера, когда Сабина искусно поссорила братьев, завертев калейдоскоп лжи и обмана, в том числе.

Дверца кареты приоткрылась. Слуга помог даме сесть. А Мишель даже не удивился.

Экипаж тронулся.

- Прекрасно выглядишь, Фаратон. Личина герцога тебе больше к лицу, чем маска пирата.

- А ты вжилась в роль светской дамы, Памира. Как тебе удалось?

Молодая женщина спокойно откинулась на спинку сидения, тепло улыбаясь.

- В Париже живет мой сын. Меня представили Картаферу… При дворе я пока не была. Так что говорит о свете рано, монсеньер.

Лермон поморщился, услышав обращение из уст кандийки. Картинка не складывалась, он что-то упускал и не понимал, что. Не понял, что ощутил, кроме удивления, когда увидел ее. Рядом с ней он почему-то чувствовал себя мальчишкой, хотя знал, что значительно старше. Памира, даже отдаваясь ему в общении, оставалась далекой. Странно искренней и при этом необыкновенно закрытой. Фаратон очень недолго имел счастье быть рядом с ней. Роковая женщина востока так и не позволила ему приблизиться достаточно близко, хотя Мишель замечал, что он интересен ей. Но и она не смогла покорить его гордую душу.

И вот сейчас она сидела в его карете, в Париже, как ни в чем ни бывало язвя и требуя к себе внимания. Как не вовремя, черт возьми…

- Сын?

- Это неважно…. Пират, скажи мне, что ты знаешь о своем брате?

Лермон остолбенел.

- Прости… что?

- Я не видела Доменика давно. Волнуюсь. Мишель, скажи!

И правда… она подалась вперед, не в силах больше сдерживать эмоции. Голос дрожал. Лермон понял, что не сможет спрятать от нее информацию. Она имела право знать, что с Домеником. Или?

- Он в Бастилии.

- Что?

Кровь отлила от ее лица, превратив бледность в белизну. Глаза сразу засверкали, наполнившись слезами, губы приоткрылись в безмолвном крике. Тонкопалая рука метнулась к лицу, но замерла на полпути и прижалась к сердцу. На кандийку было жалко смотреть.

- Его обвиняют в шпионаже…

- Это бред!

- Это знает даже Бательер…

Памира нахмурилась.

- Бательер. По его приказу Доменик в тюрьме?

Лермон был вынужден снова на нее внимательно посмотреть. Она странным тоном произнесла имя полицейского. Будто знала его.

- По его приказу его пытают и держат там… Но арестован он по ошибке.

- Пытают…

Памира закрыла глаза и откинулась на спинку сидения. Белые руки напряглись, пальцы сжались в кулаки. Кто Виразон ей? Мишель знал, что пират покровительствует кандийке, но не знал, в каких они отношениях. Доменик не успел рассказать о себе. Да и не спешил, пожалуй. А Памира не говорила о нем вовсе. Ее боль была настоящей. Так что получается, гордая и свободная принцесса Востока любила ледяного пирата?

- Кто он тебе?

- Он отец моего сына…

Мишель отвернулся. Информация была неприятна, неожиданна. Но больше всего – раздражала. Именно сейчас, когда брат в Бастилии. Мысли путались. Эмоции захлестывали, нелогичные, стихийные.

- Я постараюсь узнать что-то от Бательера, - еле слышно проговорила Памира.

- Он ничего не скажет.

- Только не мне, - неожиданно вскинув подбородок, отрезала она.

- Когда ты успела подружиться с французским полицейским, Памира?

Герцог резко развернулся в ней. Он был взбешен.

Памира медленно наклонилась вперед, положив изящные руки на колени и не спуская с Лермона изменившего выражение взгляда.

- Тебя это не касается, мой друг, - низким, грудным голосом проговорила она, не мигая.

Этот взгляд… Этот голос… Мишель замер, не найдя в себе сил оторвать взора от притягательных изумрудов. Черные волосы обрамляли белое лицо, губы, подведенные красной краской, приоткрылись, словно ожидая поцелуй. Памира даже находясь в Париже оставалась той, которая сводила его с ума некогда в Кандии. Фаратон был с ней слишком недолго, чтобы сполна вкусить то, что она могла предложить. Но знал ее слишком хорошо, чтобы понять – в ней можно заблудиться.

- Что ты намерен делать? – выдержав паузу, спросила она. Анна откинулась на спинку сидения, разорвав вуаль очарования. Фаратон перевел дух. Колдунья. Не зря ее так называли.

- Вытащить его оттуда.

- Так просто?

Он красноречиво промолчал. Просто – не то слово, которое могло бы быть тут уместным. Памира вздохнула и спокойно попросила отвезти ее домой. Лермон отдал приказ. Ему не хотелось с ней расставаться. Но и оставаться рядом было невмоготу. Она знала что-то, о чем и не подозревал он. Она знала его брата лучше. Она…