Пираты: до встречи в Париже

60

Али еле слышно вздохнул, наклонился и тронул герцога за плечо. Тот вздрогнул и резко выпрямился в кресле. Увидел доктора. На его лицо наползла тень, а с губ сорвался лишь один вопрос:

- Как он?

- Жить будет. Ему не причинили серьезного физического вреда… Но…

Анри-Мишель напрягся.

- Что?

- Честно говоря, я боюсь за твоего брата. Он слишком свободолюбив, чтобы перенести заключение легко. И слишком горд, чтобы пытки и унижение сказались только на его теле. Ему оставили напоминание о тюрьме – неприятную рану на скуле. Скорее всего, я не смогу ничего сделать, чтобы не появился шрам.

Доктор остановился, чтобы перевести дыхание.

- Его били?

- Его пытали.

Лермон удрученно умолк. Почему-то все это никак не укладывалось в голове… Энрике, помощник капитана на «Черной пантере», рассказал, что Виразон сошел на берег в одиночестве, сославшись на какие-то дела, но не вернулся. Команде удалось пошагово восстановить события того дня и даже найти очевидцев, которые рассказали, что высокого элегантного человека в черном увезли на полицейской карете. Он сопротивлялся. Кажется, даже убил одного из служителей закона. По всей видимости, его приняли за кого-то другого. Говорили что-то про заговор, часто звучала известная во Франции в последнее время фамилия Камбале. Виразона увезли. Энрике не имел права покинуть корабль, поэтому отправил в Париж надежного человека. Который по приезду Мишеля доложил, что Бриз в Бастилии. Картинка выстраивалась четкая. За исключением одного: было очевидно, что пирата подставили. Потому что полиция отчего-то была уверена, что имеет дело именно с Камбале.

Тут помогла Памира, видевшая, как на «Венецианку» садился странный пассажир. Лермон не хотел бы оказаться на месте Злого Гения, когда Доменик доберется до него… Если он вообще захочет мстить.

- Я должен уехать, - хмуро проговорил герцог. – Брата освободили только потому, что я дал слово привести Камбале. За домом будут следить. За каждым вашим шагом будут следить.

- Я знаю.

- Не дай ему умереть!

- Он мне как сын, Мишель.

Фаратон наконец посмотрел Али прямо в глаза. Доктор без труда прочитал в них ожидаемый вопрос.

- Я не предавал тебя и не передавал ему никаких сведений. Но и его я не предал, насколько видишь.

- Почему не сказал раньше, кто он?

- Он не хотел, чтобы ты знал. Чтобы ты знал даже то, что он жив, - еле слышно проговорил араб.

Лермон молчал, смотря в окно. Голые деревья. Серая природа. Ожидание зимы. Холод. Такие же пейзажи украшали галерею его души. Говорить было не о чем. Хотелось увидеть брата, но что-то подсказывало, что если Доменик обнаружит присутствие герцога, он не простит ему именно то, что тот видел его в минуты бессилия. Лермон знал, что Али сделает все возможное.

Записка герцога перевернула душу. Памира стояла посреди комнаты, сжимая в руках маленький листочек. Доменик на свободе. О, Боже, как же она хотела его увидеть! Она собралась за несколько секунд, вылетела во двор. Карета уже ждала ее. Быстрее, быстрее…

Не видела дороги, не чувствовала ничего, кроме сильнейшего желания оказаться рядом с Домеником. Вот он, нужный особняк. Карета мягко качнулась, открылась дверца, слуга подал ей руку. Памира слетела со ступенек. Она пришла в себя только в просторном холле. Стянула плащ, бросила перчатки на столик, сжала кулаки и – замерла, увидев показавшегося в дверях Али.

- Ты?

Доктор не скрывал изумления, граничащего с раздражением.

- Здравствуй, Али, - прошептала она, не менее удивленная его присутствием в Париже.

- Здравствуй.

Он проводил ее в гостиную и усадил в кресло.

- Граф не принимает, мадемуазель.

- Меня примет.

- Он спит.

- Я не стану его будить. Хочу увидеть его.

Али улыбнулся.

- А ты не изменилась. Только обычно он ломился в твой дом, а не ты в его.

- В моем доме ему были рады….