Пираты: до встречи в Париже

62

Она пришла в себя, только оказавшись в своей комнате в особняке Малена. Что ей остается? Все договоренности с Виразоном из-за заключения летят к чертям. Кто она? Женщина с темным прошлым. С ребенком. Без мужа. Что ей готовил Париж? Ничего хорошего. Здесь у нее никого не было. Да и на море она жила от встречи к встрече.

Что же делать?

Памира неуверенно бродила по дому. Мишель спал в своей кровати, когда она зашла к нему. Осторожно села рядом с ним, провела дрожащей рукой по мягким волосам сына. Мальчик часто спрашивал об отце. Что она скажет ему теперь? Он практически не помнил Доменика, но страстно желал его увидеть.

Тореаль прогнал ее. Неизвестно, когда он вспомнит про их ребенка, когда найдет в себе силы и желание навестить его. И найдет ли вообще…

Сдерживая слезы, она покинула спальню Мишеля. Не хотелось его будить и расстраивать своим настроением. Рядом с ним становилось спокойнее, но стоило Памире покинуть комнату сына, все ее наигранное спокойствие разбилось на тысячу осколков.

Памира влетела в свою спальню, раздраженно меряя ее шагами. Он ее прогнал! Да как он мог вообще?

Слезы высохли. Кто он такой, чтобы ей плакать о нем?

Памира смотрела в окно. Поздняя осень. Холодно. Она не привыкла к такой погоде. Вообще не привыкла к холоду, и теперь зябко куталась в подбитый мехом плаз, хотя камин весело трещал дровами. Блики предавали комнате приятную таинственную атмосферу. Молодая женщина стояла лицом к окну, игнорируя и красоту, и уют, словно отгораживаясь от мыслей, чувств и воспоминаний. На душе было пусто. Тело грелось, но душа замерзала.

В какой-то момент Памира поняла, что находится в комнате не одна. Она напряглась и осторожно положила правую руку на запястье, готовая в любой момент достать оттуда кинжал.

Замерла. Прислушалась. Было тихо, только треск дров в камине нарушал эту странную тишину. Казалось, что она слышит чье-то дыхание.

Резко развернувшись с оружием в руке, она прошипела:

- Кто бы ты ни был, не подходи!

В ответ раздался приглушенный смех:

- Вы так просто убьете меня, Анна?

Приятный мужской голос, издевался, смеялся над ней. Но женщина поняла, что он ей знаком. Она напряглась, не опуская кинжала. Ей удалось рассмотреть силуэт говорившего, замершего рядом с камином, в тени. Но вот он сделал несколько шагов, уже не боясь быть обнаруженным.

- Бательер?! – кинжал уперся в грудь подошедшего графа.

Готье вновь рассмеялся, отбирая от нее оружие. Так, как у нашкодившего ребенка отбирают не принадлежащую ему вещь. Полицейский отбросил кинжал и привлек женщину спиной к себе.

- Он самый.

Памира задохнулась от волнения и нахлынувших эмоций.

- Что вы себе позволяете?

- Простите, я не смог прислать за вами карету, - прошептал он, наклоняясь к ее самому уху. Граф прекрасно чувствовал ее дрожь и будто бы наслаждался ею.

Памира вырвалась.

- И вместо этого явились сюда?

Бательер был сзади, обнял за талию, заставив ее прижаться к нему спиной. Он опустил лицо, наслаждаясь трепетным ароматом роскошных волос.

- Что вам нужно? – слабеющим голосом спросила Анна, понимая, что с каждым мгновением ей все меньше и меньше хочется выставить его из спальни.

- Неужели вы не догадываетесь?

Резким движением полицейский развернул ее к себе лицом. Потеряв равновесие, женщина упала в его объятия, понимая, что еще мгновение – и дороги назад не будет.

- Сударь…

Он заставил ее отступать до тех пор, пока она не ощутила спиной холод стены. Бежать было некуда.

Ослабела. Упала на подушки, судорожно вздохнула, улыбнулась. Он тоже улыбнулся, нежно, чуть прищурившись. Лег рядом, притянул к себе, поцеловал. Она уже не сопротивлялась, совсем. Оторвался от ее губ, провел костяшками пальцев по красной щеке, снова улыбнулся. В его глазах плескалась какая-то пьяная радость, в ее, наверное, тоже, если он так смотрел на нее. Устала. Бешеный грохот, с которым билось сердце, постепенно стихал, во всяком случае, уже не так бил в виски. Ладони покрылись испариной, по телу разлилась блаженная нега. Сверху откуда-то появилось одеяло. Наверное, он. Позаботился. Поцеловал. Не сбежал сразу. Подлец, черт побери!..

– Бательер! Мерзавец, что вы сделали! – пробормотала Памира, глотая его новый поцелуй.

– Неужели вам не нравится? – прошелестел совсем рядом с ухом глухой бархатный голос, подтвержденный для убедительности ловким прикосновением губ к трепещущей жилке на ее шее. – Не верю.

– Да уж, герой-любовник! – Памира не столько усилием руки, сколько усилием воли заставила его отстраниться. – Довольно. Получили свое – уходите.