Пираты: до встречи в Париже

74

Вызов

Заканчивался 1657 год. Было рано еще подводить его итоги, но юный Доменик де Тореаль уже знал, что этот год изменит его судьбу. Он совершил самый важный и, может быть, самый глупый поступок в своей пока еще недолгой жизни. Он оставил дом и семью, отдалился от общества, использовав наивный, просто смешной предлог. Доменик знал, что Мишель никогда не предаст его, но заставил себя на время поверить глазам. Хотя все может быть, ничто с уверенностью утверждать нельзя. До какого-то момента Тореаль видел окружающий его мир в розовом цвете. Он готов был поверить каждому, кто протянет руку дружбы.

Доменик ушел. Он бы в любом случае ушел – рано или поздно. Париж, поместье, Франция – невыносимо тесно, хотелось свободы, уже в семнадцать прекрасно он понимал, что даже относительной воли здесь он иметь не будет, обремененный титулом и этикетом.

Доменик ушел. Как-то спокойно и порывисто, очертя голову бросившись в яростный круговорот, освободившись от всего. В принципе, он мог уехать, на войну, присоединиться к фрондерам, чьи группировки еще частично сохраняли свою силу. Но молодой Тореаль совершенно не хотел участвовать в какой бы то ни было политической борьбе. И во Франции он оставаться не хотел.

Доменик уехал на юго-восток, к морю. Почему-то именно с морем ассоциировалось понятие истинной свободы.

Побережье встретило его ласковой, теплой погодой. Море было как никогда лазурным, ясным, спокойным. Его зеркальная глубь манила и очаровывала. Причем, море было много светлее, чем взгляд юноши, замершего на вершине холма. Он приехал в Марсель, но шумный, яркий город быстро утомил его, все-таки Доменик привык к изумрудному простору Шато-Лермона.

Он ехал верхом по побережью на юг, ничего определенно не искал, просто наслаждался величием и красотой такого близкого Средиземного моря. Настроение было прекрасным, ощущение свободы опьяняло. А Доменик чувствовал себя на самом деле счастливым, хотя немного уставшим. Но и сама усталость радовала его: все же что-то новое.

Он ехал верхом по побережью и думал, что текущие минуты – самые счастливые в его жизни. Свежий морской воздух, кристальной струей вливался в него, заставляя сердце замирать от восторга. Кружилась голова. Свобода…

Неожиданно у подножия холма, с которого спускался юный виконт, выросла небольшая деревушка, окружавшая маленькую бухту с довольно широким выходом. Но на первый взгляд казалось, что в деревне совсем немного людей. Во всяком случае, их было гораздо меньше, чем в той же Туали. Доменик зажмурился, вспомнив деревню в Шато, и погнал коня вперед, движимый чисто юношеским любопытством.

Он не чувствовал времени, а сейчас оказалось, что ехал полдня. Солнце уже клонилось к западу, бросая косые лучи на одинокого всадника и на деревню, приютившуюся у подножия холма, покрывая их золотом. Доменик чувствовал какое-то напряжение, затаившееся в воздухе. Какую-то смутную угрозу, но упрямо двинулся вперед.

Тореаль остановился в Шасси (так называлась эта деревушка), на неопределенный срок. Здесь не было гостиницы или постоялого двора, хотя в обязательном порядке чуть в отдалении находилась таверна, но дети, окружившие юношу, как только он спустился с холма, предостерегли его от посещения этого заведения. Граф и сам бы, даже ничего не зная, ни зашел бы в нее: слишком мрачно и зловеще выглядело это старое, покосившееся здание.

Так что пришлось остановиться в частном доме. А в счет оплаты Доменик отдал хозяину в пользование своего коня. Тот был просто счастлив: такого великолепного, выхоженного чистокровного скакуна он еще не видел. Первые несколько дней он ходил вокруг коня, не решаясь его коснуться, так что юноше пришлось самому ухаживать за жеребцом.

Он был всецело увлечен этой новой для него жизнью. Через хозяина он продал свой костюм в Марселе: надоел. Нет, деньги у него были, но зачем этот факт афишировать, тем более, здесь? На вид люди неплохие, но кто бы смог за них поручиться? Убьют за су, и никто не узнает. Этого Доменик совсем не хотел, поэтому делал вид, что в средствах стеснен, а его хозяин оказался потрясающим торговцем: умудрившись продать костюм вдвое дороже, чем тот стоил. Развеселившийся Тореаль разницу в цене презентовал ему. Кстати говоря, в Шасси его знали под именем Филиппа де Малена, сына разорившегося дворянина откуда-то из Пуату.

Доменик не чувствовал, что меняется, но за время практически бесцельного путешествия он сильно повзрослел. Каким-то образом он научился внушать людям, что он им незаменим. За недели пребывания в Шасси он узнал о жизни больше, чем за все годы бытия в Шато. Научился работать, в чем-то себе отказывать, прислушиваться к чужим проблемам, помогать окружающим его людям. В какой-то степени тогда начиналось его обучение в школе выживания, и продолжилось оно уже в начале следующего года.