Пираты: до встречи в Париже

75

В 1658 году февраль был теплым, даже для Прованса. Леиньяк (так звали хозяина дома, где жил Доменик) уверил своего постояльца, что это хорошая примета, что, значит, в скором времени обязательно что-то произойдет. Мален с улыбкой согласился. Они странно быстро сошлись с этим человеком. О, в особенности с его дочерью, но о развитии отношений юной Жаннетт с молодым гостем история умалчивает. Отец девушки упрямо закрывал на все глаза, уже строя кое-какие планы относительно Филиппа.

Но всем его планам не суждено было сбыться: февраль был теплым, а это хорошая примета…

В тот вечер в самом начале марта Мален по своему обыкновению сидел рядом с домом с гитарой в руках. Близ него, чуть ниже, пристроилась Жаннетт, рассматривающая ослепительно звездное небо. Доменик мягко перебирал струны, напевая. Смутное предчувствие, что сегодня что-то произойдет, не оставляло его с самого утра. Он с грустью взглянул на странно притихшую девушку. Хотел сказать ей что-то, но не смог. Нечего было. Милая деревенская девушка, простая и доверчивая. Он не воспользовался ее доверчивостью, хотя ей, может быть, и хотелось такого романтического приключения. Мален был юн, но не глуп, и портить отношения с Леиньяком он не хотел. А сегодня…

Он чувствовал, что недолго ему придется делить один стол и один дом с прелестницей Жаннетт. Ему придется уйти. Когда, куда и зачем, он пока не знал. Но не для того он покидал поместье, чтобы похоронить себя на берегу в глухой деревеньке. Он прожил здесь всю зиму. Если б его хотели найти, его бы нашли. Значит, не хотят. Мишель забыл про него, мать тоже. Обидно, но что же можно сделать?

Он должен был уходить.

Жаннет мягко положила теплую кукольно-пухленькую ладошку ему на плечо, заглянула в лицо. Холодный свет луны не позволял рассмотреть цвет его удивительных глаз, которые пугали и притягивали одновременно. Длинные ухоженные волосы маркиза де Малена скрывали черты, прятали эмоции, делали его каким-то отдаленным, еще больше увеличивая социальную пропасть между ними. Жаль. Девушке нравился их необычный гость.

Филипп отложил гитару. Тепло. И вместе с тем странно одиноко. Непонятная тоска сжала сердце.

Он устремил неподвижный взгляд куда-то вниз. Туда, где заканчивались домики Шасси, где стояла мрачная таверна. В ней горел свет. Там кто-то был. Ветром приносился смех.

Филипп хотел улыбнуться, но почему-то не смог, словно губы не слушались его. Нахмурился и посмотрел на свою спутницу. Жаннетт положила голову ему на колени и замерла, ловя каждое прикосновение его тонких пальцев к ее русым волосам. Мален делал это машинально.

Его взгляд привлекли красные отблески: нетерпеливые языки пламени вырывались из окон деревянного строения. Таверна горела. Маркиз резко выпрямился. Жаннетт отстранилась и обиженно посмотрела на него, поджав губки:

– Что случилось, Филипп?

Мален вскочил с места, только почувствовав свободу.

– Пожар, – отрывисто бросил он и устремился вниз. – Позови отца.

Через минуту он был на месте. Изнутри доносились приглушенные крики и кашель. Дверь была забаррикадирована. Филипп резко откинул бревно, упиравшееся в ручку, в сторону. Вырвавшиеся клубы дыма заставили его отшатнуться, но непонятно откуда взявшаяся уверенность, что ему туда надо, заставляла двигаться веред. Сбивая его и отталкивая, из таверны выбегали люди, отчаянно кашляя и падая на зеленую траву. Мален вздохнул было с облегчением, но вдруг услышал чей-то обреченный шепот:

– Там остался Джугадор.

Филипп понятия не имел, кто такой Джугадор, но он не мог дать человеку погибнуть, кем бы он ни был. Юноша бросился вперед.

…Он не помнил, как отыскал мужчину, как заставил его подняться и буквально выбросил из таверны, хотел выйти сам, но путь ему отрезала упавшая балка. От дыма слезились глаза. Неужели все это только ради того, чтобы так глупо и бессмысленно погибнуть? Видимо, спасать его никто не спешил. Что за люди, Господи?..

Пришел в себя он только тогда, когда на него вылили, наверное, целое море соленой воды. Он резко сел, но тут же упал обратно на траву. Кружилась голова, лицо пылало, глаза отказывались открываться, хотелось умереть. Или заснуть и не просыпаться никогда…

Заботливая женская рука легла ему на лоб. Сабина? Нет, Господи, он не в Париже. Жаннетт. А что произошло?

Память с трудом возвращалась к нему.

– Ты, парень, герой, – послышался над ухом задорный голос. – Вытащил меня прям из брюха этой смерти-акулы.

Филипп не сразу понял, что он имеет в виду. Причем здесь акула? Юноша с трудом открыл глаза и посмотрел на говорившего. Не без труда узнал спасенного им человека.