Пираты: до встречи в Париже

79

На самом деле Доменик понял. Готье опасался, что Лермон пытается вытащить из тюрьмы своего… помощника, например. Ну, или… врага. Любым способом, даже прибегнув ко лжи.

Смешно…

– Сейчас мы говорил не о моих сомнениях, граф, – сухо сказал Бательер. – Мне необходимо услышать ваши объяснения.

Доменик прямо взглянул на него. Появилось желание сделать с Готье что-то… нехорошее. Тореаль с удивлением заметил, что ему тяжело сохранять равнодушный вид. Он мог вспылить. А тогда неизвестно, что будет.

– Объяснения?

«Ты нарываешься, Бательер», – говорили глаза Виразона. Его лицо при этом оставалось спокойным.

Готье перемену в настрое Тореаля оставил без внимания.

– Именно. За ними я и пришел. Прошу вас не забывать, что дело серьезное и касается оно не только вас, но и вашего брата. Так что…

– Вы снова мне угрожаете, – прервал Доменик. – Зачем?

– Разве я угрожаю? – изобразил удивление Готье. – Мне так не кажется. Сударь, вы будете отвечать или нет?

Тореаль вновь удержался от язвительной ответной реплики. Рано.

– Отвечать? На какой из ваших многочисленных вопросов? Сударь? – он крутанул в пальцах в пальцах перо. Голос звучал глухо и предостерегающе.

Не то. Разговор не должен был протекать так. Слишком очевидно нарушение всех правил этикета. Даже правил приличия. Не то. Нельзя, чтобы беседа и дальше протекала в таком тоне. Бательер понял, что слегка перегнул палку. В данной ситуации подобные методы неприемлемы. Доменик ни за что говорить не будет. Либо замкнется в себе, либо… В любом случае, Готье желаемого добиться не удастся. Значит, надо говорить мягче. Что-то объяснить, сделать вид, что жалеет. «Оправдаться», в конце концов!

– Граф, – начал Бательер медленно, – я хочу, чтобы вы поняли одно.

– Я вас слушаю, – тихо отозвался Доменик, по-прежнему поворачивая перо в пальцах. Его заостренный кончик сейчас смотрел в плоскость стола: Тореаль Бательера под прицелом не держал.

– Я пришел к вам и задаю вопросы исключительно потому, что должен. Я не хочу, чтобы вновь был обвинен человек посторонний, не имеющий к делу отношения.

Тореаль кивнул.

– Хорошо, сударь. В чем конкретно вы подозреваете моего брата? Меня?

Искра промелькнула в темных глазах Бательера: на какое-то время собеседник лишил его инициативы. Да, граф имел право знать. А Готье не мог не ответить, иначе разговор примет слишком опасный оборот и не принесет вообще никаких результатов. Этого полицейский допустить не имел права: это значит поражение, полное и безоговорочное поражение во всем деле. А Бательер очень не любил проигрывать.

– В шпионаже, – коротко сказал он. – И, согласитесь, граф, у меня есть серьезные основания для подозрений.

– Рад был бы согласиться, если бы вы привели в пример хотя бы одно, – уважительно-мягким тоном произнес Виразон. Игра ему начинала нравиться. Не каждый день попадается такой собеседник, как господин начальник тайной полиции Франции. Пирату уже порядком надоело, что все его как огня боятся и спешат согласиться абсолютно со всем, что он говорит. Исключением мог оказаться Мишель, но Мишеля носит неизвестно где. Так что…

– С удовольствием, – улыбнулся Бательер. Только улыбка его получилась какой-то хищной. – Сударь, вас не было в Париже пятнадцать лет. Вас не знают.

– Как же, а Мален? – с лукавинкой поинтересовался пират. Перо в его руке указывало на гостя.

– Мален не в счет. Это разговор отдельный. Как такое возможно, что о существовании у герцога де Лермона, - он выделил титул Мишеля, сделав небольшую паузу, - брата никто не знал?

– Не могу понять, почему вам это кажется странным.

– Сударь, – снисходительно начал Бательер, – речь идет не о кузене, не о племяннике, а о неожиданном для всех появлении у известнейшего в высшем свете господина де Лермона родного брата.

Перо крутанулось вокруг своей оси. Доменик сделал вид, что аргументом убежден, и смягчился.

– Да, это может показаться необычным, господин граф, но это возможно. Вполне объяснимо.

– Объяснимо, но не объяснено. Я прошу вас пояснить мне происшедшее. Где вы были?