Пираты: до встречи в Париже

108

В Шато.

Весна 1673. Шато-Лермон

− Ваша светлость! – в дверях появился лакей. − К вам женщина из местных, госпожа Форжерон.

Анри-Мишель встрепенулся.

− Форжерон? – переспросил он, откладывая бумагу, которую читал перед приходом управляющего.

Доменик стоял у окна, сложив руки на груди, и вглядывался в бесконечные дали поместья Шато-Лермон, издревле называемого просто Шато. Диана сидела в глубине кабинета, в изящном кресле работы известного парижского мастера прошлого века. Она что-то вышивала, тихо напевая мелодичную песенку себе под нос. Мадемуазель де Картафер никак не отреагировала на появление лакея, зато Тореаль оторвался от окна и внимательно посмотрел на слугу, затем на брата.

– Форжерон? – повторил герцог. – Что ей нужно?

– Не могу знать, ваша светлость, – с поклоном ответил лакей. – Прикажете звать?

Доменик де Тореаль вновь кинул взгляд на брата, еще более вопросительный, чем первый.

– Должно быть, это…

– Марселина Форжерон, – кивнул Анри-Мишель. – Не иначе как она. Удивительно, что привело ее? Впрочем, сейчас узнаем. Зовите, Франсуа.

Лакей скрылся за дверью.

– Ты не хочешь встречаться с ней, Доменик? – спросил герцог брата, отделившегося от оконной ниши и принявшегося ходить по комнате.

Тореаль равнодушно пожал плечами. Диана прервала свою работу и внимательно наблюдала за этой мизансценой.

– Господа, мне уйти? Если дело серьезное…

– В этом нет необходимости, Диана, – бодро ответил Мишель, – если только господин де Тореаль не возражает…

– Не возражаю, – высказался Доменик и нахмурился. − Что за привычка, герцог, во всем искать подвох?

Марселина… Он почти забыл про нее. Забыл про те эмоции, которые она вызывала в нем много лет назад, забыл… Как он мог забыть?

Звездная ночь, поместье, утонувшее во мгле, старая рига за мельниковым хозяйством, лунный свет, проникающий сквозь щели в крыше, и юная девушка…

Вернее, сейчас она казалась ему юной, тогда же пятнадцатилетний виконт краснел и смущался от вида ее обнаженного тела, подставленного лунным лучам, от ее нетерпеливых, нежных и тоже чуть смущенных жестов, от собственной юношеской прыти и неосторожности.

Марселине исполнилось девятнадцать. Для Доменика она тогда была всем – любовницей, матерью, звездой, любовью. Он готов был на все ради нее, своей единственной. Конечно, вскоре туман, застилавший его взор, рассеялся, но той ночью в старой риге он еще верил в любовь и преданность в их искреннем первозданном значении.

Марселина…

И вот сейчас… Почему прошлое так и норовит ворваться в нашу жизнь именно тогда, когда вспоминать о чем-то совсем не хочется? Или не хочется этого знать? Доменик перевел дыхание и снова отвернулся к окну. Он помнил, как заявился на свадьбу Марселины, пользуясь всеобщим опьянением и темнотой. И потребовал права первой ночи от имени Лермона. Помнил, что требовать его пришлось от упившегося до бессознательного состояния жениха, уснувшего прямо около супружеского ложа.

Помнил, как прижал желанную тогда женщину к стене, усыпая ее поцелуями и умоляя с ним сбежать. Как же он был глуп!

Хотя воспоминания были настолько приятны и милы, что граф улыбнулся. Этой улыбкой он и встретил госпожу Форжерон, показавшуюся в дверях.

Это была женщина лет тридцати пяти-шести, со здоровым лицом, ясным взором, в костюме мещанки. Ее черные волосы, уже начавшие давать оттенки седины, но все еще сохранявшие удивительный цвет, были тщательно собраны под чепец. Цвет кожи чуть потускнел. Ямочки на щеках превратились в пару морщин, делавших уважение почтенной даме ее лет и ее положения. Пожалуй, ее можно было назвать красивой. Хотя сейчас Доменик искренне не понимал своей детской привязанности.

В руках мещанка держала несколько бумаг.

Пройдя два шага, женщина остановилась и присела в глубоком реверансе, предоставляя право первым заговорить герцогу. Доменик не отрывал взгляда от Марселины, но в этом взгляде не выражалось ровным счетом ничего. Диана также смотрела на нее, и в ее глазах плескалась изрядная доля любопытства. Ее смутила улыбка, которая озарила лицо графа в момент появления этой странной женщины, и сейчас мадемуазель пыталась оценить соперницу.

– Добрый день, госпожа Форжерон, – нарушил молчание Анри-Мишель, вставая из-за стола и огибая его. – Позвольте спросить, что привело вас?

– Добрый день, ваша светлость. Добрый день, господа, – она почтительно наклонила голову перед каждым. – Я пришла к вам выразить искреннюю радость по поводу вашего возвращения. И передать счета, оплаченные в срок в банках Буржа и Пуатье, согласно договоренности между вами, монсеньор, и господином Форжероном. Кроме того, вот залоговые бумаги и договор на право аренды земли, лесных и иных угодий. Извольте принять, ваша светлость.

– Договор на право аренды? – спросил Лермон, принимая бумаги и перелистывая их. – Что же господин Форжерон пожелал оставить землю, так внезапно? И почему вы, а не он сам, приносите мне эти бумаги?