Пираты: до встречи в Париже

111

– Допустим, а…

– Это все.

− Доменик, никогда не поверю, что это действительно все.

– Ты невыносим, Лермон! – граф встал и принялся ходить по комнате.

Герцог рассмеялся.

– Час назад мне то же самое сказала Диана.

– Диана? Ты говорил с ней? – Доменик вернулся в кресло.

– Конечно. Надо же было чем-то занять мадемуазель де Картафер, пока ты беседовал с Марселиной.

– И что же ты сказал ей?

– Я сказал Диане, что мой брат – болван, – Лермон выдержал эффектную паузу. – Нет, ну, конечно, не так прямо. Но я надеюсь, она догадалась, что я имел в виду.

– Зачем? – не понял Виразон.

– Братец, а ты не догадываешься сам? Неужели ты не видишь, что происходит с Дианой?

– Прекрасно вижу.

– И?..

– Не думаю, что тебя это должно касаться.

– Диана любит тебя, Тореаль.

– Ну и что?

– Болван!

– Мишель, я попросил бы!

– Доменик, посмотри в зеркало.

Тореаль оглянулся и бросил взгляд в великолепное венецианское зеркало над камином.

– Разве можно любить такого человека? – пробормотал он с горькой усмешкой.

– Можно, – кивнул Лермон. – Что еще ты видишь?

– Оставь меня в покое, Мишель!

– Хорошо, Бог с тобой. Ты взрослый человек, решай сам. Ты говорил мне, что хочешь вернуться на море и навести порядок.

– Возможно.

– Твое право. Можешь остаться тут, если пожелаешь. А я… забираю Диану и – на Карибы! Король предлагал мне должность губернатора Тортуги.

– Что?! Забираешь Диану?

Лермон, внимательно следивший за реакцией брата, удовлетворенно перевел дыхание.

– Да. А разве тебе не все равно, Тореаль?

Тот пожал плечами.

– Она же тебя не любит, Лермон! Толку увозить ее куда-то, если она сбежит через пару недель?

Герцог поморщился, словно его ударили. Он понимал, что брат говорит правду, но… Будь кто-то другой на его месте, этот кто-то уже свалился бы бездыханным к его ногам. Больно!

– Но ведь и ты ее не любишь, - севшим голосом проговорил Лермон, готовый довести начатое до конца, чего бы это ему ни стоило.

− Это не имеет значения. Не ты ли мне это говорил не так давно?

− Думаешь, стоит предоставить выбор ей, - герцог словно размышлял вслух. − Но это бессмысленно. Она любит тебя и выберет тебя.

− К чему этот разговор, Лермон, чего ты добиваешься?

− Ты хочешь этого? Чтобы она осталась с тобой?

− Да, хочу… Наверное, - Тореаль замер посреди комнаты. – Если ей это так нужно. Оставь меня в покое!

– Ты понимаешь, какие обязательства это наложит? − видимо, Анри-Мишель предпочел пропустить мимо ушей все, кроме «да, хочу».

Виразон отреагировал неожиданным образом. Он сохранял видимость такого спокойствия, будто не участвовал в происходящем, механически отвечая на вопросы. Хотя при этом выглядел крайне уставшим.

– Да.

– И ты готов к этому? – задал последний вопрос Мишель, игнорируя апатию брата.

– Да, готов, – произнес Тореаль почти шепотом.

Вдруг его лицо искривила гримаса боли. Доменик судорожно вцепился в подлокотник кресла и обессилено рухнул в него.

– Черт! – Анри-Мишель подскочил со своего места и бросился к графу, налил из графина воды.

– Прекрати, Мишель, я не маленький, – сухо бросил Виразон.

– Молчать! – рявкнул Мишель. – Замолчи и выпей!

Лермон силком влил в графа содержимое стакана.

– Что это, Мишель? Старею?

– Нет, братец, умнеешь. Сколько раз я просил тебя не нервничать так? Хотя я сам виноват, довел тебя до такого состояния. Прости, Доменик.

− Если бы я понимал, зачем тебе это нужно, Мишель.

Герцог встал.

− Я уже говорил тебе. Я просто хочу увидеть на твоем лице улыбку.

− Ценой собственного счастья? – Доменик перевел дыхание. Он постепенно приходил в себя. Заметил, как Лермон вздрогнул, сжал кулаки.

− Тебе она настолько безразлична, что я чувствую себя сводником?

− Нет. Но… К черту, Мишель. На самом деле… Решать это Картафер.