Пираты Фахрияра

Глава 9

Ровно через час Фырат стоял у входа на женскую половину, в тени резной арки, увитой глицинией. Лёгкий ветерок играл с лепестками, наполняя воздух сладковатым ароматом. Кастилия появилась в сопровождении Вильдан — теперь она была в изящном платье из голубого шёлка, с вышивкой по рукавам, а её волосы были заплетены в косу, украшенную ниткой жемчуга. Платье подчёркивало её хрупкость, но в её взгляде читалась стальная решимость.

— Вы выглядите прекрасно, — искренне произнёс Фырат, не скрывая восхищения. Его глаза на мгновение задержались на жемчужинах в её волосах. — Пойдёмте?

— Благодарю. — Кастилия одновременно была и рада тому, что ей наконец-то удастся поговорить с хедивом, и смущена утренней встречей. Вильдан говорила, что на женской половине дворца они могут ходить как им хочется, но забыла упомянуть, что дворец принадлежит хедиву и он сам может ходить где пожелает, в том числе и на женской половине. Касси вздохнула: «Что ж, теперь я буду умнее».

Они направились к зверинцу. Фырат шёл совсем рядом, иногда их одежда соприкасалась, от чего он получал несказанное удовольствие, хотя по его лицу это было невозможно прочесть. Его шаги были уверенными, но в них сквозила некая задумчивость — словно он наслаждался каждым мгновением рядом с Кастилией. Кастилия следовала за ним, внимательно разглядывая игру света на его ткани халата. Воздух был наполнен ароматами цветущих апельсинов и жасмина, а в вышине кружили стрижи. Кастилия подумала о том, что с удовольствием бы выпила флёрдоранжа. В Анирипсе это было дорогое лакомство, а здесь апельсины щедро цветут.

Когда они вошли в зверинец, служитель почтительно поклонился и предложил провести их. Кастилия восхищённо ахнула, увидев снежных львов — обитателей заснеженных вершин и вечных ледников. Ледяные львы были воплощением силы и мощи: их шерсть серебристая, с металлическим отливом; по телу, шее и хвосту проходят золотистые узоры, напоминающие магические руны или прожилки лавы; шкура местами напоминает чешую или броню; уши длинные, заострённые. На обычных львов из Ульсулата они не походили вовсе, но почему-то тоже носили гордое название — львы. Кастилия не могла оторвать от них взгляда, и Фырат заметил это. Лёгкая улыбка коснулась его губ — ему нравилось, как она удивляется мелочам.

Пока смотритель рассказывал о львах, Кастилия решила спросить о том, что волновало её больше всего:

— Хедив, позволено ли мне будет задать вам несколько вопросов?

Фырат насторожился, но кивнул, взглянув на принцессу. Вид она имела задумчивый и, пожалуй, даже насторожённый. «Интересно, о чём же таком она желает спросить?» — подумал он.

— Я постараюсь ответить на все ваши вопросы, ваше высочество, в пределах моей власти.

— Благодарю. — Кастилия помолчала немного, не зная, как начать. Но в итоге взяла себя в руки — ей важно было знать, что задумала Тория. — Вчера Таскув упомянула священное писание… — начала она, и Фырату уже не понравилось направление разговора, но он терпеливо ждал продолжения. — Она говорила, что султан не имеет права взять в жены женщину не своей веры. Так ли это, хедив?

Кастилия взглянула в его глаза, и Фырат понял: ей не нужен ответ, ей нужно подтверждение.

— Увы, это так. Ни один мужчина Шагриба и всех окрестных островов, посвящённый Шуру, не может взять в жены чужеземку иной веры.

Кастилия молча опустила глаза. Что ж, она предполагала подобное. И, уезжая, знала, что ради процветания и торговли её отправили в заложницы султану, а чтобы она не сопротивлялась, придумали план с невестой. Тяжело осознавать, что ты стала разменной монетой.

— Позвольте задать вам встречный вопрос…

— Хедив, вы желаете знать, отчего меня так заинтересовал вчерашний разговор? — Кастилия улыбнулась и продолжила: — Я не была любимой дочерью, даже не так — я признанный бастард его величества короля Анирипса, принцесса-инфанта, рождённая от одной из фрейлин её величества Тории. Моя мать была на четверть эльфийкой, и, наверное, это качество и привлекло моего отца, что он рискнул позволить своему семени прорасти во чреве моей матери. До этого он был более аккуратен, что ли.

Фырату не нравилось слушать такие речи из уст принцессы, и он потихоньку начинал злиться. Но в глазах Кастилии он видел не упрёк, а горькую правду, которую ей пришлось принять. Кастилия же продолжала:

— Королеве это не понравилось, и она на моих глазах отравила мою мать. А после взялась травить меня. Во дворце моя жизнь стала невыносимой. Я не могла позволить себе привязаться к кому-то, потому что этот человек тут же за что-то становился повинен. Отец не позволял в открытую вредить мне, и королева вредила тем, к кому я благоволила или была привязана. Так погибла моя горничная — её запороли за воровство, хотя она никогда не бывала в королевских покоях. После был задушен щенок, искалечен повар, которого я похвалила за вкусный десерт, и многое другое. Со временем я научилась избегать людей. А потом случилось вот это. Мой отец, и, скорее всего, с подачи королевы, объявил мне, что султан Шагриба изъявил желание взять меня в жены. И я отправляюсь туда в качестве невесты-заложницы. Ну а дальше вы знаете.

Они как раз подошли к вольеру алижских тигров, и Кастилия в очередной раз восхитилась чудесами природы. Величественные и грациозные, алижские тигры обитали в пустынях и горах Алижа. Основной цвет — светло-бежевый или кремовый, напоминающий окрас некоторых леопардов. По всему телу разбросаны крупные тёмные пятна неправильной формы. Это необычное сочетание для тигров и делало его внешний вид уникальным. Выразительная морда с яркими жёлтыми глазами уверенно следила за людьми, пришедшими посмотреть на него. Пятна продолжались на лапах, плавно переходя на пальцы. Хвост длинный, с пушистой кисточкой на конце. Тигр перевернулся, подставляя яркому полуденному солнцу своё светлое брюхо, и заурчал, прикрывая глаза.

Фырат молчал. Он раздумывал о выпавшем шансе и возможности утереть нос брату. Кастилия ему была нужна. Вот только для чего? Золотые покои ждали свою хатун, а это означало, что брат всё же решил жениться. Вот только именно в ночь Брахмы свадьбы не проводят. «Или его обвели вокруг пальца, и он не знает, что творит? — думал Фырат. — Или он прекрасно осознаёт, на что идёт?»