Пираты Фахрияра

Глава 11

Фырат вернулся во дворец на закате — усталый и задумчивый. Его брат Амир… Не стоило его сбрасывать со счетов, как и оракула. Добыча радовала: она оказалась богатой, а его присутствие подняло боевой дух команды. Но едва он переступил порог своих покоев, к нему бросился встревоженный Кемаль. Его лицо было бледным, а руки слегка дрожали:

— Ахмед, принцесса Кастилия тяжело заболела! Она потеряла сознание после вечера в риаме с твоими джарилье и до сих пор не пришла в себя. Вильдан считает, что это не простая болезнь.

Лицо Фырата мгновенно стало серьёзным, брови сошлись на переносице, а взгляд заострился. Он резко развернулся и направился в покои, где лежала Кастилия.

— Это произошло сразу после того, как ты уехал, — тихо сказал визирь, опустив глаза. — Слуги говорят, что в риаме было прохладно, ветер с Фахрияра дул особенный — тот, что гонит магические бури. Все девушки пили чай.

— Чай? — Фырат замедлил шаг, на мгновение замер, слегка прищурившись. — За мятной горечью многое можно скрыть.

Кемаль поджал губы и кивнул — он тоже об этом подумал:

— Я всё проверил, но в чайнике только мята.

Тем временем Вильдан, не отходившая от постели Кастилии, была бледна и встревожена. Она мерила шагами комнату, то и дело проверяя пульс девушки и прикладывая влажную ткань ко лбу. Когда вошёл Фырат, она подняла на него глаза, полные тревоги, и слегка сжала пальцами край простыни:

— Мой хедив, это не похоже на обычную лихорадку. Она была здорова утром, весела после прогулки с вами, а после музыкального вечера — вот. Ни с того ни с сего. И симптомы странные: сначала слабость, потом судороги и жар, а теперь — глубокий сон, словно кокон, который не прерывается даже при попытках разбудить.

Фырат подошёл к постели и осторожно взял руку Кастилии. Кожа была холодной, дыхание — прерывистым. Он нахмурился и повернулся к Вильдан:

— Ты думаешь, это воздействие магических бурь?

— Не уверена, мой хедив. Скорее яд, — нахмурилась та. — И не простой. Но бури могут усиливать это состояние её высочества. Это что‑то редкое и местное. На острове полно редких растений, и все они ядовиты. Та же акация или лилии… Я видела подобный случай в юности — вы ещё не родились в то время, но уже были в этом мире. Тогда отравили жену наместника Иффе. А вы знаете, что его вали находится на отдельном острове, и все продукты, доставляемые туда, личный колдун наместника проверяет, так что провезти тайком не удалось бы ничего. И та наложница взяла все ингредиенты с острова.

В этот момент в дверях появилась Наашах, изображая искреннее беспокойство: её глаза были широко раскрыты, а рука прижималась к груди.

— О, хедив! Как хорошо, что вы вернулись. Я так переживаю за принцессу и чувствую свою вину за её болезнь! Ведь это я предложила устроить музыкальный вечер в риаме, чтобы загладить свою вину, а она вдруг побледнела и упала… Я сама испугалась!

Фырат медленно повернулся к ней. Его взгляд был холодным и пронизывающим, губы сжались в тонкую линию:

— Выйди! И впредь чтобы я не видел тебя в этих покоях! Кемаль, чашку принцессы, из которой она пила, проверили?

— Нет, мой хедив. Я запретил убирать со стола всё до вашего возвращения. Сам же успел проверить только чайник.

— Хорошо, займись. Вильдан, сходи в мой кабинет и принеси мне ту самую шкатулку.

— Слушаюсь, мой хедив.

Кемаль, стоявший позади, незаметно сделал знак слугам. Те почтительно вышли из покоев принцессы.

— Всю посуду из риама перенесите в зал для тренировок, — приказал Кемаль, твёрдо глядя перед собой. — Я проверю на яд. И опросите всех слуг, кто видел, как готовили чай и еду.

Наашах побледнела, её пальцы задрожали, а губы затряслись:

— Визирь, вы что, подозреваете меня?

— Мы просто выясняем обстоятельства, — спокойно ответил Кемаль, сохраняя невозмутимое выражение лица. — Хедив должен знать правду.

Фырат всё это время не отрывал взгляда от Кастилии. Он осторожно провёл рукой по её волосам, затем поднял глаза на Вильдан, когда она подошла со шкатулкой в руках. В его взгляде читалась смесь тревоги и решимости.

— Есть ли способ помочь ей сейчас? Не дожидаясь результатов проверки?

Вильдан задумалась, слегка покусывая нижнюю губу и хмуря брови:

— Если это тот яд, о котором я думаю, есть противоядие. Но оно редкое — нужно найти корень майорана, лепестки ночной фиалки и кровь молодого барана. Всё это нужно смешать в лунную ночь и дать выпить. Но собрать ингредиенты займёт время… Да и лунная ночь ещё не скоро, её высочество просто сгорит.

— Значит, выхода нет, — твёрдо сказал Фырат, беря шкатулку, где хранился материнский кинжал. Его пальцы слегка дрогнули, но он тут же сжал их крепче, стараясь сохранить самообладание.

Он открыл шкатулку. Внутри на бархатной подушке лежал древний кинжал. Лезвие было выточено из кости древнего дракона — полупрозрачное, с голубоватыми прожилками, напоминающими замёрзшие реки. Рукоять украшали руны, мерцающие слабым серебристым светом. Когда‑то драконы обитали на Плато — огромные, мудрые существа, чья магия была столь сильна, что даже их останки веками хранили силу. Кости служили идеальным проводником для самых сложных заклинаний. Он помнил этот кинжал, маиушка всегда носила его при себе.

Фырат глубоко вдохнул, положил ладонь на кинжал и начал читать заклинание на древнем языке. Слова звучали низко и гулко, будто доносились из глубин веков. Воздух в комнате сгустился, заискрил.

Остриё кинжала легко вспороло кожу на его ладони. Кровь потекла густыми каплями. Фырат, не колеблясь, начал наносить на лицо и тело Кастилии сложные знаки — руны связи. Каждый символ вспыхивал на мгновение и тут же тускнел, впитываясь в кожу.

Затем он осторожно разрезал ладонь Кастилии, собрал несколько капель её крови в серебряную чашу, добавил туда своей, перемешал остриём кинжала и прошептал последнее слово заклинания.

— Я принимаю тебя, твой свет и твою душу, в замен отдавая свою, — тихо произнёс он, поднося чашу к губам Кастилии и вливая немного жидкости ей в рот. Затем он сделал глоток сам.