Пираты Фахрияра

Глава 12

Тысячи лампадок снова горели, как, впрочем, и всегда, когда Амир спускался сюда: низкие своды, стены, покрытые древними рунами. В центре — круглый каменный алтарь с желобками для крови. По периметру расставлены семь чёрных свечей из пчелиного воска с добавлением пепла священных трав. Воздух пропитан густым запахом благовоний — горьковатой мирры, ладана и горелых трав, от которого першит в горле.

Оракул — женщина без возраста, а может, вообще и не женщина, а так, чудовище с выцветшими глазами, одетая в льняные одежды, расшитые символами луны и звёзд. Её узловатые длинные пальцы заканчиваются чёрными когтями. Она выглядит измождённой: под глазами — тёмные круги, пергаментная кожа словно потрескалась, руки слегка дрожат, когда она расставляет предметы для ритуала.

Султан Амир стоял у стены, скрестив руки на груди. Его лицо — маска спокойствия, но внутри бушует буря. В этот момент он испытывал и страх, и отвращение к происходящему, но не показывал этого. Амир не отводил взгляда от рук оракула — он пытался контролировать каждый этап ритуала, ловил каждое её движение, каждую ноту заклинания.

— Я рада, что не ошиблась в тебе, — прокаркала она, подходя. — Мы найдём твоего брата, вот только ты же понимаешь, что без принцессы и её силы ты ничтожно слаб? Дай руку.

Амир едва сдерживался, чтобы не ответить злобной старухе, и протянул руку. Ему нужно знать, где Ахмед: если он будет это знать, то найти принцессу будет легче. Зря его брат считает его глупцом. Амир усмехнулся, и злая улыбка расчертила его лицо.

Оракул сделала неглубокий надрез на его пальце, и Амир едва заметно поморщился, но руку не одёрнул. Несколько капель крови упали в чашу с родниковой водой. Вода мутнеет, приобретая красноватый оттенок.

Оракул начала читать нараспев заклинание на древнем языке. Слова звучали низко и гулко, будто доносясь из глубин земли. Её голос менялся — становился то детским, то старческим, то мужским. С каждым словом она всё больше бледнела, на висках выступили капли пота. И как только она закончила читать, тут же склонилась над чашей, вглядываясь в кровавую воду. Поверхность начала мерцать, показывая отрывочные видения: силуэт человека на фоне дворца, проблеск корабля под алыми парусами, руку, сжимающую рукоять кинжала. Амир напряжённо следил за видениями, губы сами собой сжимались в тонкую линию.

Оракул вылила часть смеси на поверхность чёрного зеркала. Оно отразило не комнату, а местность, где находится он, — каменистый берег, пиратские галеры. Амир сделал шаг вперёд, вглядывается, запоминая детали.

Чтобы усилить связь, оракул бросила в огонь прядь волос его волос и щепоть земли с могилы его отца. Пламя вспыхнуло синим, и в комнате стало ощутимо холоднее, а запах горелых трав усилился и дурманил Амиру голову. Амир невольно сделал глубокий вдох, стараясь не показать, как его тревожит происходящее.

Оракул закрыла глаза и протянула руки над чашей. Её пальцы дрожали всё сильнее. Она видит: яркий остров, барак с тростниковой крышей у самой гавани.

Оракул произнесла заключительную формулу, затушила свечи с горьким ароматом полыни пальцами и вылила остатки крови и воды под алтарь. Зеркало треснуло пополам, подтверждая, что сила использована полностью. Она тяжело оперлась на алтарь, пытаясь отдышаться — ритуал отнял у неё последние силы.

Амир молча наблюдал за всем этим. Его лицо по‑прежнему бесстрастно, но в глазах мелькает тревога — он не до конца верит в успех.

— Ну? Что ты видела? — нетерпеливо спросил он, дёргая плечом от переизбытка чувств.

Оракул улыбнулась или оскалилась — Амир не смог разгадать её гримасу.

— Ты знаешь, где он?

— О да, — проскрипела она. — Знаю. Залив Уджада, там есть сеть маленьких островов, где‑то там и спрятался твой брат. — Усмехнулась она и закашлялась, отирая с губ чёрную, запекшуюся кровь. Что ж, даже ей, жрице, Брахма ничего не даёт даром.

Султан помрачнел.

— Уджада — пристанище морских паразитов! Пиратский прихвостень! Знал, что там его никогда искать не будут. Гроза Фахриярского моря! Ублюдок! Этого и стоило ожидать от сына рабыни — пиратское отродье! — выплюнул Амир и выскочил из храма.

***

Когда принцесса открыла глаза, её комнату заливал золотисто‑розовый свет заката. В кресле дремала молоденькая служанка, имени которой Кастилия не знала. Принцесса попробовала поднять руку — с трудом, но ей это удалось. Тело наполняла какая‑то тяжесть и ломота, как после затяжной болезни.

— Странно, — пробормотала Касси. Она почти не болела благодаря той капле эльфийской крови.
Служанка встрепенулась и бросилась к кровати.

— Ваше высочество, вы очнулись! — радостно воскликнула она, а потом что‑то прокричала на фахриярском наречии.
В комнату тут же вошла Вильдан и взмахом руки отпустила девушку.

— Как ваше самочувствие, моя госпожа? — спросила она, кладя по‑старчески сухую руку ей на лоб.

— Лучше, вне всяких сомнений. Вильдан, а что произошло?

— Я не могу ответить на этот вопрос, моя госпожа, — поклонилась Вильдан. — Ответ на него знает только хедив.

— Так он вернулся? — удивилась Кастилия. — Сколько же я провела в беспамятстве?

— Три дня, моя госпожа, — вновь поклонилась Вильдан.

— А когда я смогу поговорить с хедивом о произошедшем?

— Я думаю, как только весть о том, что вы очнулись, дойдёт до него, он сам придёт вас навестить. Иргиз непременно доложит ему.
Кастилия выдохнула и коснулась волос — она, наверное, выглядит ужасно.

— Моя госпожа, вам следует посетить хамам, чтобы выгнать остатки… болезни из вашего тела, — предложила Вильдан.
Кастилия отметила заминку Вильдан. Что же всё‑таки произошло? Зиневра когда‑то говорила что‑то про магические бури, ещё про Эзерию и Наашах. Касси тряхнула волосами, и они рассыпались по плечам золотистыми прядями. Нет, все мысли перепутались. Лучше действительно прочистить голову в парной, а после поговорить с хедивом.
При мысли о нём у Кастилии заныло где‑то в районе магической искры, которой у неё никогда не было. Что бы это значило? Кастилия зажмурилась, а перед глазами вновь всплыл суровый взгляд синих глаз. «О боги, да что же со мной такое?» — подумала она.