Пираты Фахрияра

Глава 14

Наашах выскользнула из зала почти бесшумно — лишь лёгкий шорох шёлковой юбки нарушил тишину за массивной дверью. Она двинулась следом за Ахмедом и Кастилией, держась в тени колонн, прячась за драпировками и нишами. Её шаги были почти беззвучны: мягкие туфли на тонкой подошве скользили по мозаичному полу, не издавая ни звука.

Она видела, как Ахмед поддерживал Кастилию под локоть, как мягко что‑то ей говорил — едва слышно, почти шёпотом. Видела, как принцесса слегка кивнула и слабо улыбнулась в ответ. Наашах стиснула кулаки — ногти впились в ладони, но она не почувствовала боли. Внутри всё кипело от ревности и отчаяния: «Он никогда так со мной не говорил… Никогда не смотрел так…»

Когда пара свернула к восточному крылу дворца, Наашах немного отстала. Она выбрала укромное место у широкой лестницы — той самой, по которой Ахмед неизбежно должен был пройти, возвращаясь в свои покои. Прижавшись к стене, она поправила волосы, глубоко вздохнула и приготовилась ждать.

Минуты тянулись мучительно долго. В ушах стучала кровь, дыхание участилось. Наконец, вдали послышались шаги. Наашах выпрямилась, поправила складки платья и затаила дыхание.

Ахмед появился один — Кастилию, видимо, уже передали заботам служанок. Он шёл неторопливо, погружённый в свои мысли, взгляд был устремлён вперёд, но явно видел что‑то далёкое.

В тот миг, когда он поравнялся с лестницей, Наашах бросилась вперёд — стремительно, почти отчаянно. Она упала на колени прямо перед ним, раскинув руки, и громко, на грани рыдания, воскликнула:

— Мой хедив! О, мой хедив, дозвольте мне говорить! Прошу вас, умоляю!

Ахмед вздрогнул и остановился, брови его сошлись на переносице. Он огляделся — неподалёку стояли двое слуг, замерших с подносами в руках, несколько стражников у колонны тоже повернулись в их сторону.

Наашах зарыдала, размахивая руками, размазывая слёзы по лицу. Её голос дрожал, но звучал громко и отчётливо:

— Хедив, боги Фахрияра смилостивились надо мной! Они послали мне дитя от вас, мой хедив! Я ношу ваше дитя! Я и не надеялась на такой бесценный подарок и вверяю вам свою жизнь и судьбу.

Она подняла глаза, искоса бросая взгляды по сторонам — заметила, как слуги переглянулись, как один из них приоткрыл рот от изумления. Эффект был достигнут: новость разлетится по дворцу быстрее ветра и эта принцесса будет оскорблена до глубины души. Сама откажется от свадьбы, если умная. А если дура — умрёт.

Лицо Ахмета вытянулось от удивления, затем помрачнело. Он сжал челюсти, взгляд стал жёстким. Для него это был шок, но не совсем безосновательный: ритуал с Кастилией он провёл только вчера, и теперь эта неожиданная «весть» грозила запутать все планы.

— Встань, — произнёс он холодно, чуть ли не сквозь зубы. — Идём со мной. Нам нужно поговорить.

Наашах поднялась, утирая слёзы — теперь уже не столько от отчаяния, сколько от триумфа. Она поспешила за Ахмедом, чуть ли не вприпрыжку, стараясь не выдать победной улыбки, искривившей губы.

Ахмед резко распахнул дверь своих покоев и жестом велел Наашах войти. Та, всё ещё с влажными от слёз ресницами, проскользнула внутрь, стараясь сохранить вид оскорблённой невинности. Едва дверь захлопнулась, хедив развернулся к ней лицом — его голос прозвучал резко, почти хлестко:

— Как давно ты знаешь о своей… непраздности? Отвечай правду!

Наашах гордо вскинула голову и дрожащим голосм, в котором отчетливо звучал вызов, проговорила: — Разве это имеет значение, мой хедив? Главное, что я ношу ваше дитя! Разве не этого вы хотели — наследника?

Ахмед сделал шаг вперёд, глаза сузились, Наашах отспила, но не намного. Она знала, что лучше не попадаться хедливу на глаза когда тот не в духе.

— Не увиливай. Отвечай на вопрос: сколько дней, недель, месяцев ты скрывала это от меня?

Наашах все отступила на шаг, но тут же выпрямилась, голос поднялся на тон выше, ей больше некуда отступать: — Вы мне не верите, мой хедив?! После всего, что было между нами, вы сомневаетесь в моих словах, в силе моей любви к вам? Да как вы можете?!

— Могу, Наашах, могу. И я тебе не верю. —Холодно произнес Ахмед.— И если ты действительно беременна, срок должен быть больше. Так что отвечай: зачем ты лжёшь?

Наашах срывается на крик: — А если я не лгу?! Тогда что? Вы должны расторгнуть эту нелепую свадьбу с принцессой! Под моим сердцем ваш наследник, мой хедив! Или вы хотите, чтобы мой ребёнок носил клеймо незаконорожденного?

Ахмед вздрогнул от этого ее выкрика. Его отец, взял его мать в жёны именно по этой причине, чтобы он не был рожден с клеймом позора. Сын рабыни.

Наашах видя, что Ахмед застыл сделала шаг к нему, глаза сверкают яростью и отчаянием:

— Вы знаете, как здесь, в Фахрияре, относятся к детям, рождённым вне брака! Кем он будет, когда родится? Жалким побочным отпрыском? Или всё‑таки законным наследником?

— Этим вопросом займётся врач. — Холодно, чеканя каждое слово произнес он. —Я приглашу лекаря, и он осмотрит тебя.

Наашах на мгновение замерла. Лекаря? Серьёзно? А затем её лицо искажается от ярости.

— Врач?! Нет! Я не позволю какому‑то шарлатану прикасаться мне! Вы не верите мне, так зачем вам доказательства? Думаете, я стану унижаться перед вашим лекарем? Да пропади он пропадом! Я позволю прикоснуться к себе только Аслы!

Высказав это, Наашах выскочила за дверь громко хлопнув ею.

Ахмед застонал и сорвав чалму сголовы с силой запустил ее в стену.

— Шакалья дочь! Отродье Брахмы! Чтоб песок Великой пустыни поглотил втой след!

***

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены дворца в тёплые персиковые тона. Кастилия стояла у высокого окна своих покоев, вцепившись пальцами в резной подоконник. Её взгляд был устремлён на море — волны лениво накатывали на берег, но сегодня даже это умиротворяющее зрелище не могло успокоить её душу.

Она только что узнала новость: Наашах, джарилье хедива, объявила о своей беременности. Слухи разлетелись по дворцу со скоростью лесного пожара, и теперь весь сераль шептался, бросая на принцессу многозначительные взгляды. Девушки сегодня за ужином были как никогда тихи и немногословны. Ахмеда, как и Наашах, за столом не было. Лалиша пыталась завести беседу, но ни у кого не было желания её поддерживать.