Пираты Фахрияра

Глава 15

Корабль качался на высоких волнах, рассекая тёмно‑синие воды близ опасных рифов Рабата. Паруса хлопали под порывами солёного ветра, матросы суетились на палубе, а Кастилия стояла у борта, вглядываясь в линию горизонта. Её золотистые волосы развевались на ветру, а взгляд был задумчив — она пыталась понять, можно ли доверять самой себе и своим чувствам. Сегодня она узнала столько, сколько не могла выяснить за эти дни проведенные на Берберии.
Кастилия улыбнулась услышав где-то наверху голос ее будущего мужа. Да, свадьба эта не будет фиктивной. Она вспомнила про Наашах и ее улыбка померкла - эту проблему еще предстоит решить.
Зато она узнала больше о Фырате. Оказывается он сын колдуньи с Южногл Плато, отсюда такой цвет глаз и магия. Ее хедив, оказывается владеет магией и только благодаря этой магии Кастилия жива. Что ее отравила Наашах из ревности Фырат тоже рассказал. Но он переживал, что она действительно сюночит под сердцем его дитя и не знал, что с этим делать. Кастилия тоже не знала. А ещё она узнала о том, что её муж является наследником Шагриба. Его восточной части. И всего Фахрияра. Все в Шагрибе, столице Фахрияра, считали ее будущего мужа страшным человеком, посмевшим склонить брата к отцеубийству, за что и был изгнан из Фахрияра. Вот только он никогда не покидал Фахрияр

Это была грустная история о любви и ревности. Первый брак отца Фырата был договорным. Но его первая жена не приянла второй брак своего мужа, не простив ему того, что он женился на рыбыни, чтобы сделать ее сына равноправным наследником. И сделала все, чтобы убрать соперницу. А Амир не смог простить Фырату того, его мать и он лишались внимания отца, ведь тот постоянно пропадал в восточном дворце. Ханым Лалли, мать Амира подстроила так, что темноокую красавицу застали в постели с главным военноначальником Шагриба. Тому конечно отсекли голову, но вот южанку не казнили как расчитывал Амир с матерью, ее изгнали. Точнее жля всех ее изгнали, а на самом деле ее спрятали на Берберие. Фырат позже тоже сделал так, что просто исчез, примерно через год после всех этих событий. И в фахриярском море появились пираты во главе с Фырат-пашой.

Внезапно воздух пронзил пронзительный, леденящий душу крик — такой, что у всех на борту кровь застыла в жилах. Моряки замерли, задрав головы к небу.

Высоко над мачтами парила гарпия — жуткое создание, в котором чудовищность сочеталась с пугающей красотой. Её тело покрывали блестящие чёрные перья с металлическим отливом, отливающие синевой на крыльях. Лицо сохраняло человеческие черты, но было искажено яростью: острые скулы, хищно изогнутые брови, сверкающие жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Длинные серебристые волосы змеились за спиной, словно живые.

Крылья гарпии, огромные и мощные, с размахом не менее десяти локтей, с шумом рассекали воздух. Когти на лапах, заменявших ей ноги, были изогнуты, как ятаганы, и отливали тусклым стальным блеском. Длинный змееподобный хвост с шипастым наконечником извивался за спиной, выписывая в воздухе угрожающие спирали.

— Гарпия! — закричал капитан, хватаясь за меч. — К бою!

Но было поздно.

Существо сложило крылья и стремительно ринулось вниз, словно чёрная молния. Ветер взвыл от взмахов её могучих крыльев, паруса затрепетали, а палуба содрогнулась от внезапного удара воздуха.

Кастилия только успела вскинуть руки, когда гарпия, издав торжествующий вопль, схватила её за плечи мощными когтистыми лапами. Острые когти прорвали тонкую ткань платья, вонзившись в плечи оставив на плечах кровоточащие раны. Принцесса вскрикнула от боли и ужаса, инстинктивно вцепившись в перья чудовища.

Гарпия взмахнула крыльями, с лёгкостью оторвалась от палубы и взмыла в небо, унося свою добычу. Фырат в отчаянии метал в чудовище сгустки чистой энергии, но либо отскакивали от перьев, либо не достигали цели. Фырат в бессильной ярости ударил кулаком по фальшборту.

— За ней! — кричал он. — Поднять паруса! Догнать!

Но корабль был слишком медлителен, а гарпия — слишком быстра. Она набирала высоту, мощно взмахивая крыльями, и с каждым мгновением удалялась всё дальше.

Кастилия, беспомощно билась в когтях чудовища, бросила последний взгляд вниз. Корабль становился всё меньше, превращаясь в крошечную точку на бескрайней глади моря. Впереди же, на горизонте, уже проступали тёмные очертания Шагриба.

Принцесса сжала кулаки, стараясь унять дрожь. В голове билась единственная мысль: «Ахмед… если ты действительно собирался меня защитить, найди меня. Найди, пока не стало слишком поздно».

Гарпия издала торжествующий клёкот и, слегка изменив направление, устремилась прямо к зубчатым вершинам Шагриба

***

Амир стоял у высокого стрельчатого окна своих покоев, глядя на угасающий закат. Багряные лучи окрашивали крепостные стены в цвет запекшейся крови — словно напоминание о том, что цена власти всегда измеряется жертвами.

Он отошёл от окна и медленно прошёлся по комнате, заложив руки за спину. Тишина давила на уши — непривычная, почти враждебная тишина, в которой не было ни льстивых голосов придворных, ни шагов слуг, ни звона оружия стражи. Только его собственное дыхание и глухие удары сердца.

Султан остановился перед зеркалом в резной раме. Отражение встретило его жёстким взглядом: глаза ввалились, на скулах играли желваки, а губы были сжаты в тонкую линию. Он всмотрелся в собственные зрачки, будто надеясь найти там ответы.

— Отец… — прошептал он, и голос прозвучал непривычно хрипло. — Почему ты так поступил? Разве я был тебе плохим сыном?

Воспоминания нахлынули волной. Мать Амира, ханым Лали, была первой женой султана и видела в сыне единственного законного наследника престола. Когда его отцу подарили рабыню с Южного Плато, которую позже тот сделал законной ханым, чтобы её выродок не родился рабом, мать восприняла это как личное оскорбление. Она начала внушать Амиру:

«Рабыня никогда не сравнится с истинной госпожой».
«Её сын — ублюдок, недостойный носить имя твоего отца».
«Они хотят отобрать у тебя твоё право по рождению».