Пираты Фахрияра

Глава 17

Раннее утро окутало дворец лёгкой дымкой тумана. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь высокие витражные окна, рассыпая по мраморному полу разноцветные блики. Кастилия стояла у окна, обхватив себя руками: после разговора с султаном и Оракулом она почти не спала, мысли крутились в голове, как вихрь. Её золотистые волосы, собранные в простую косу, слегка растрепались, а под глазами залегли тени. И к еде она так и не притронулась — кусок просто не лез в горло.

За дверью послышался шорох и приглушённые голоса. Дверь бесшумно отворилась, и в покои вошёл султан Амир. Его шаги гулко отдавались в тишине комнаты. Он был высок и статен, в расшитом золотом халате, с тяжёлым перстнем на пальце — символом власти. Взгляд его, холодный и цепкий, сразу остановился на принцессе.

— Доброе утро, ваше высочество, — с нарочитой учтивостью произнёс он. Но Кастилия различила явную насмешку в голосе, которую султан даже не попытался скрыть. — Вижу, вы уже проснулись. Это хорошо — нам есть о чём поговорить.

Кастилия обернулась, стараясь сохранить спокойствие, но пальцы невольно сжали край верхнего платья:

— Султан Амир, потрудитесь объяснить, что всё это значит.

Амир сделал несколько шагов вперёд, разглядывая её с откровенным удовлетворением, от чего Кастилия мысленно поморщилась.

— Твой отец оказался мудрым человеком. Он знал, что союз с моей страной принесёт его королевству процветание. И теперь, когда ты здесь… всё складывается именно так, как я и рассчитывал, — Амир улыбнулся так, что у Кастилии перехватило дыхание от страха. — Ты послужишь благому делу, принцесса Анирипса с сильной кровью.

Кастилия почувствовала, как внутри всё похолодело, но голос её прозвучал твёрдо:

— О чём вы говорите?

Амир улыбнулся — медленно, злорадно, словно наслаждаясь моментом:

— Ты станешь моей женой, Кастилия. Брак будет заключён в ближайшие дни. Так ведь хотел твой отец? И я намерен исполнить его волю. Но он ничего не говорил о продолжительности твоей жизни.

Кастилия побледнела. В груди сдавило так, будто на неё обрушилась каменная плита. Она сделала шаг назад, упираясь спиной в подоконник.

— Мой отец… — голос Кастилии дрогнул. — Он не мог этого хотеть…

Амир расхохотался — коротко, жёстко:

— Девочка, ты слишком долго жила в мире грёз. Ты — разменная монета, инструмент для укрепления союзов. И сегодня ты сыграешь свою роль.

Он подошёл ближе, и Кастилия уловила запах благовоний и чего‑то ещё — металла, власти, угрозы.

Амир понизил голос, но в нём зазвучало откровенное злорадство:

— Правда, есть один нюанс… Переживёшь ли ты брачную ночь — вот в чём вопрос. Брак всё равно состоится, и тогда я получу неограниченную власть и буду править как сильный правитель, которого Шур одарил искрой дара не в младенчестве, а для защиты от напасти.

Кастилия сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри бушевала буря: страх, гнев, отчаяние — но поверх всего этого вдруг вспыхнула холодная решимость.

Кастилия выпрямилась, голос стал твёрдым, почти ледяным:

— Вы ошибаетесь, султан Амир. Я не стану покорной и не сдамся без боя. И если вы думаете, что сломите меня, — вы плохо меня знаете.

Амир на мгновение замер, удивлённо приподняв бровь. Затем его губы снова изогнулись в усмешке:

— О, как интересно. Значит, будет не так скучно, как я думал. Посмотрим, сколько продержится твоя гордость, принцесса.

Он развернулся и направился к двери, но на пороге обернулся:

— Сегодня на закате состоится церемония. Подготовь себя к этой мысли, — произнёс он холодно, почти безразлично.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Кастилия осталась одна. Она медленно опустилась на скамью у окна, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза. Но в глазах уже не было растерянности — только твёрдая решимость бороться.

***

Вечер подкрался незаметно. Всё это время Кастилия думала, как бы сбежать, но мысли эти были тщетны. В её покоях она не оставалась одна после того, как её посетил султан. Служанки сновали туда‑сюда под руководством дородной визерай, которая представилась как Джейлан. Они зажигали благовония в чашах мехбаре, которые расставили везде, даже в купальне. Аромат бахура, ладана и мирры разносился по покоям. Джейлан говорила, что это на удачу, пока втирала в кожу Кастилии аргановое масло.

Другая служанка, имени которой Кастилия не знала, наносила на кожу лица какую‑то глину, после которой кожа стала нежнее персика. Что ж, следовало отдать султану должное: он умел позаботиться о своих игрушках.

— А теперь приступим к бебериске, — скомандовала Джейлан, когда с приготовлениями было покончено.

Третья служанка принесла масло, зелёный порошок и что‑то ещё в чёрном маленьком флаконе. Джейлан умело всё смешивала и разложила апельсиновые палочки с затупленным концом.

— Ханум Кастилия, у вас здесь нет женщин‑родственниц, которые должны этим заниматься, поэтому узоры беберис мы нанесём сами.

— Что за узоры? — настороженно спросила Кастилия.

— Беберис — это сакральные символы и амулеты, в которые обязательно должно быть вписано имя будущего мужа. Этот обряд считается залогом счастливого брака. Мы распишем руки до локтей, шею и спину, — пояснила Джейлан.

Кастилия пожала плечами. Ей было любопытно, что это за узоры такие.

Пока служанки выводили красивые традиционные шагрибские узоры, которые можно было встретить как на платье, так и на стенах дома, Джейлан читала что‑то над головой Кастилии, и каждый нанесённый узор начинал мерцать золотистым цветом.

— Визерай Джейлан! — испуганно прервала одна из служанок пение Джейлан.

— Ну что ещё, Сумах? — нервно дёрнулась визерай.

— Имя… Оно не ложится.

— Что ещё за глупости! — разозлилась Джейлан и самолично схватила палочку, макнув её в зеленоватую кашицу, а затем начала выводить имя. Кастилия внимательно наблюдала за этим. Имя было выведено, но буквы тут же сменились на другие.