Пираты Фахрияра

Эпилог

С тех самых событий во дворце, когда Кастилия едва не вышла замуж за Амира и не стала жертвой страшного колдовства, прошло уже семь лет.

Сейчас же она — всеми уважаемая хатун Каусария. Да, теперь она носила именно это имя. В конце концов их брак признала только магия и тот ритуал, который провёл когда‑то Ахмед, чтобы спасти её. Но этого было мало: нужно было, чтобы и народ Фахрияра признал её своей.

Для этого Кастилия прошла обряд имянаречения. Из‑за проснувшейся эльфийской крови она смогла пройти этот обряд лишь у муэдзима — в огромном храме Шура, что на площади Джамэль‑аль‑Ана. Этот жест был принят на ура всеми жителями Шагриба.

А для чего, спросите вы? Всё очень просто. После случившегося Амир окончательно сломался и принял решение отречься от титула султана Фахрияра и окрестных островов в пользу брата, оправдав это тем, что не смог распознать магическое вмешательство в свой разум и поэтому не достоин носить титул султана. Народ принял это легко, потому что Кемаль потрудился на славу, описывая подвиги Ахмеда во дворце.

Теперь Амир приходит в себя, любуясь красотами Берберия, а её дорогой супруг, султан Ахмед, безвылазно корпит над бумагами во дворце.

— Ахмед, — Кастилия тихо вошла в кабинет, освещённый светом масляных ламп и яркой луной, заглядывающей в окно.

— Слушаю тебя, песнь моего сердца, — Ахмед поднял от бумаг усталый взгляд и посмотрел на неё.

Кастилия подошла сзади и, положив руки на виски мужа, начала потихоньку вливать магию, помогая ему восстановить силы.

— Дети уже давно спят, супруг мой. И тебе стоило бы тоже подумать о сне.

Ахмед хмыкнул. Оба прекрасно понимали, что сон наступит не скоро, даже если султан оторвётся от бумаг.

— Твоя семья оказалась непонятливой, — произнёс он.

Кастилия помрачнела. Не стоило ей писать отцу о том, что она стала Великой Хатун Фахрияра и окрестных островов. Тория тогда пришла в неистовство и решила самолично направить флот, чтобы убедиться, что Касси не лжёт.

Да вот незадача: пираты — те самые, что похитили её, — выступили единым фронтом, встав на границах и выдвинув предупреждение: едва анирпский флот попробует переступить рубеж, он будет уничтожен. Чуть позже подоспела армада султана во главе с самим Ахмедом и подтвердила слова пиратов, которые о флоте прознали раньше, чем султан. Они же и сообщили ему, что на Шагриб идут анирпские корабли.

Но Ахмед не успел вовремя выслать навстречу свою армаду — видимо, на эту внезапность и рассчитывала Тория. Однако муж Кастилии оказался умнее.

Тогда отец потребовал возврата приданого, раз уж зять ему такой попался. Ахмед передал всё приданое Кастилии на пиратском судне, разрешив пиратам словесно поглумиться над правителем Анирипса — чем те и воспользовались, разозлив Торию окончательно. А вот сделать она ничего не могла.

— И что на этот раз они хотят? — лениво спросила Кастилия, перебирая волнистые волосы мужа.

— Снова желают наладить торговые отношения, хотя бы с окрестными островами, — ответил Ахмед.

— Я надеюсь, ты отказал?

— Конечно! — улыбнулся Ахмед, целуя кончики пальцев любимой жены. — Ещё не хватало! Пусти их сейчас сюда — они быстро тут обоснуются, и твоя мачеха начнёт качать свои права ещё и здесь. Я ведь не сдержусь, любовь моя: один взгляд в твою сторону — и я её испепелю, а это — дипломатический скандал! — Он поднял указательный палец вверх.

И Кастилия счастливо рассмеялась. Кто бы мог подумать, что она, ставшая разменной монетой в играх мачехи, обретёт наконец долгожданное счастье на другом конце этого мира? Ей готовили судьбу жертвы, а она стала королевой, у которой одарённый магически муж и такие же одарённые дети, унаследовавшие эльфийские черты. А вот цвет волос и глаз они унаследовали от её мужа.

— Что там верховный анлер? — спросила Кастилия, вспомнив уже немолодого эльфа, прибывшего к ней, когда она ему написала.

— Счастлив, что теперь у него есть возможность торговать с Фахрияром, — ответил Ахмед.

— Ты хитрец, мой дорогой супруг, — Кастилия обняла мужа за шею и положила подбородок ему на голову.

— Я не собираюсь отступать от своих слов, цветок души моей. Анирипс будет единственной страной, которой нет доступа на территорию Фахрияра и окрестных островов, — твёрдо произнёс Ахмед.

Кастилия только улыбнулась. Она разделяла стремление мужа показать Анирипсу, где его место.

— Кстати, — Ахмед слегка усмехнулся, — сегодня утром произошёл один… инцидент с нашими детьми.

— О нет, — Кастилия прикрыла рот рукой, предчувствуя недоброе. — Что натворил Ясин на этот раз?

— Твой сын, — Ахмед покачал головой, сдерживая улыбку, — пульнул магической молнией в Самир‑бея. Прямо в самое мягкое место. Старик до сих пор прихрамывает и ворчит, что «в его времена дети умели себя вести».

Кастилия зажала рот рукой, пытаясь не рассмеяться:

— Ясин! Опять? Я же говорила ему — никакой боевой магии во дворце! Даже если этот старикан заслужил!

— А еще, мне донесли, что моя дочь решила, что красные розы в саду — это скучно, — Ахмед подмигнул. — И превратила их все в зелёные. Представляешь? Главный садовник чуть не упал в обморок — он полжизни потратил на выведение этих сортов. Теперь ходит и бормочет, что «эльфийская кровь — это проклятие для роз».

— Зелёные розы, — Кастилия покачала головой, но в глазах светилась гордость. — Надо будет объяснить Лейле, что эксперименты лучше проводить в учебной комнате, а не в парадном саду. Хотя… зелёные розы — это действительно оригинально.

— Согласен, — рассмеялся Ахмед. — Но если они начнут плодоносить фиолетовыми яблоками, я запрещу им пользоваться манией совсем!

— Договорились, — Кастилия снова погладила мужа по волосам. Хотя оба понимали, что запрет их не остановит.