Пираты: к чему приводит Измена

Глава восьмая

1665 год, Франция, Париж

Лермон сидел за изящным резным столом красного дерева в своем кабинете в парижском герцогском особняке. Он напряженно размышлял, о чем говорили искорки в его глазах и плавные движения тонких музыкальных пальцев, играющих с пером.

Он был молод, удачлив, красив и богат. Движимый скорее любопытством, чем чувством долга и патриотизма, он в свои двадцать шесть уже был капитаном одного из крупнейших боевых французских кораблей. И успел окрылить свое имя, прославив его славными победами «во имя» великой и так горячо любимой им Франции, преумножая богатства гордой лилии и служа своему королю.

Изумительный ум и очаровательная внешность делали его интересным, а порой и просто незаменимым собеседником, а также привлекали внимание парижских красавиц. По их мнению, Мишель де Лермон был великолепен. Ростом выше среднего, он при этом не был слишком худым. Мускулистый, сильный, имеющий безукоризненную осанку, он порой казался им персонажем сказки или романтической истории. А то, что его имя было связано с морем, делало его особенно популярным среди дам. Море – это пираты. Пираты – это романтика. Отважный капитан, наказывающий жестокосердных разбойников – это герой. Так что образ «героя» в глазах светских красавиц стал единственно возможным по отношению к молодому герцогу.

При этом он умел быть очень элегантным.

Черные волосы в сочетании с черными же глазами делали его просто обворожительным. Немало светских красавиц сгорело в их огне. Правильные черты лица, мягкая улыбка, приятный голос…. Да, здесь было на что посмотреть, и ради чего попадать в своеобразную «очередь» из придворных дам, готовых на все ради одного вечера в объятиях молодого герцога.

Сам Мишель к ним относился спокойно. Они не нервировали его своим вниманием, но при этом и не льстили самолюбию. Он просто принимал все, на что они шли ради него, как данность. Он считал, что так и должно было быть, немного не понимая, что в его случае красавиц привлекали не деньги и положение, а он сам, что само по себе при дворе было странным.

Лермон отвлекся на мгновение от своих дум, чтобы посмотреть в окно. Его любимый сад заливало послеполуденное солнце. На улице слегка парило, но в своем кабинете герцог чувствовал себя превосходно. Голову Мишеля занимали мысли о море. Очередная аудиенция у короля закончилась известием, что совсем скоро герцогу снова придется уехать из Парижа. А, черт побери, он только что вернулся, даже не успел съездить в поместье, чтобы проведать матушку. Но король был непреклонен. Людовика XIV настораживало состояние дел на Средиземном море. Если на Карибах к настоящему моменту все было под контролем (что, соответственно, связано с тем, что Вест-Индия была дорога королю как постоянный источник денег), то на Средиземном в последнее время все наглее и активнее поднимали голову пираты. Схематично море делилось на две части – христианскую и мусульманскую, которые соединялись на острове Крит, в центре пиратства и работорговли. Все было почти равновесно, до тех пор, пока не появился некий Виразон. Этот пират, испанец, неожиданно принял сторону Османской империи и всячески ей помогал. Ходили слухи, что он как-то спас сына Великого Султана, но это мало трогало короля-солнце. Людовика больше беспокоило, что Виразону периодически удавалось подпортить карты ему самому. Жалко было потерять несколько кораблей. И теперь король был страшно на него зол и мечтал о скорейшей сатисфакции. Лермону он доверял больше, чем другим. Так что спорить с королем оказалось бесполезным, и Мишель почти смирился со своей участью.

По приезду в Париж он отправил письмо матери, в котором говорил, что, к сожалению, не сможет ее навестить. Что он обеспокоен и ждет случая, чтобы приехать в дорогой ему Шато.

Взгляд герцога остановился на одном из последних писем Авроры. Герцогиня в свойственной только ей одной гордой и ласковой манере рассказывала о делах в поместье.